Падшие
Шрифт:
Рядом с Люси кто-то пробормотал, — Большое дело, да это самый старый обман в книге.
С первого же момента, как мисс София начала свою лекцию, Люси показалось, что, по крайней мере, один из присутствовавших в классе, яростно противился каждому слову, которое произносила преподаватель. Люси чувствовала растущую потребность в том, чтобы обернуться и утихомирить враждебно настроенного оппонента, может из-за того что не была особенно религиозна или может просто из-за чувства жалости к самой мисс Софии. Но она этого не сделала.
Она была разбита. Утомлена. Голодна. Вместо того, чтобы спуститься вниз на
Под «едой» в данном случае подразумевался весьма скудный сухой паек, оказавшийся еще одним странным опытом для Люси в "Мече и Кресте". Рэнди ввезла в класс небольшую сервировочную тележку с тощей горкой сандвичей и несколькими кувшинами тепленькой воды.
Сандвичи были разными: с мясом, с майонезом, с сыром, и Люси с завистью наблюдала, как Пенни, чавкая, уплетает их один за другим, оставляя на кусках отпечатки зубов. Люси почти ухватила один с начинкой из холодного мяса, когда Кэм внезапно слабо пихнул её плечом. Он разжал кулак и показал несколько свежих плодов инжира. Нежные, размером с крупный грецкий орех, плоды с натянувшейся, почти прозрачной тёмно-фиолетовой кожицей делали их похожими на драгоценные камни в его руке.
— Что это такое? — спросила она с улыбкой, беря пару из них.
— Ну, нельзя же жить на одном хлебе, — отозвался он.
— Не ешь их, — Габби появилась внезапно, вырвала спелые плоды из пальцев Люси и быстро выбросила их в мусорную корзину. И как бесценное сокровище высыпала на пустую теперь ладонь Люси горстку разноцветных конфет "М&М", которые всем желающим предлагал торговый автомат в холле. В волосах у Габби сегодня был цветной ободок, и Люси уже злорадно представляла себе, как она срывает его с ее головы и выбрасывает в ту же мусорную корзину.
— Она права, Люси. — Арриан появилась, смотря с негодованием на Кэма. — Кто знает, может они с наркотиками?
Люси засмеялась, решив что Арриан так шутит, но никто из троицы даже не улыбнулся. Люси замолчала и ссыпала конфеты карман как раз перед тем, как краткий перерыв закончился и мисс София снова попросила всех занять свои места.
И вот теперь, несколько часов спустя, они по-прежнему сидели в этом же классе, а мисс София едва-едва добралась от "Зари создания" до хроник "Небесной войны". Они даже до "Адам и Ева" ещё не дошли. Желудок Люси протестующе урчал.
— И все мы знаем, имя того недостойного ангела, восставшего против Бога, не так ли? — спросила мисс София, как будто читала детям в библиотеке первую Библию. Люси почти показалось, что весь класс сейчас стройным хором детских голосков ответит "Да, мисс София".
— Что, никто не знает? — переспросила мисс София.
— Роланд! — выдохнула Арриан.
— Верно, — сказала мисс София, и согласно кивнула головой. Теперь её было едва слышно. — Сейчас мы зовем его Сатаной, но раньше он был известен и под другими именами — Мефистофель, Дьявол, кое-кто даже называл его Люцифером.
Молли, которая
Люси… Люцифер… ничего общего не находишь?
Почерк у неё был корявым, каким-то сердитым и размашистым. Бросив короткий взгляд на Молли она заметила что ее высокие скулы приподнялись в нахальной усмешке. От чувства голода накатывала слабость и злость. Люси начала яростно набрасывать ответ в конце записки Молли. Она писала что ее назвали в честь Люсинды Вильямс, самой известной женщины-барда, на одном из едва не состоявшемся концерте которой впервые встретились ее родители. После концерта её мама нацепила на голову пластиковую чашку, но поскользнулась в грязи и очутилась прямо в заботливых руках её отца. В коих она благополучно пребывала и по сей день. Так что в её имени есть доля настоящей романтики, чего про злобную сплетницу Молли не скажешь. И в завершении она написала, что если уж на то пошло то сама Молли с успехом может называться этим именем сама, из-за их очевидной схожести между собой.
Её глаза сверлили ненавистный затылок Молли: девушка недавно коротко остриглась, а-ля эльф, и выкрасила волосы в алый цвет. Люси уже собралась кинуть в неё свёрнутой запиской, чтобы испытать характер Молли (и заодно свою судьбу), когда мисс София снова привлекла её внимание к световому экрану.
Отложив фигурки марионеток она теперь работала только руками. Она подняла их над головой ладонями вверх, а потом сложила их в виде чаши. Руки опускались, и тени от её пальцев на стене устроили настоящее представление: они были похожи на молотящие по воздуху руки и ноги, как если бы кто-то спрыгнул с моста или с крыши дома. Это было так причудливо, так страшно и так талантливо изображено, что Люси едва не пала духом. Но отвернуться она не могла.
— Девять дней и девять ночей, — продолжала мисс София, — длилась битва, после которой Сатана и его приспешники были повержены и низвергнуты с Небес. Они падали все ниже и ниже, всё дальше и дальше от врат Рая.
Эти слова словно подтолкнули ее. Она быстро взглянула на Даниэля, сидевшего от нее через два ряда. Всего на полсекунды их взгляды встретились, прежде чем он снова спрятал своё лицо за монитор компьютера. Но и этого краткого мига было достаточно, чтобы она вспомнила сон, приснившийся ей прошлой ночью.
Во сне они с Даниэлем снова были на озере. Но в этот раз, когда Даниэль простился с ней и нырнул в воду, Люси набралась смелости и нырнула вслед за ним. Вода во сне была теплой и она чувствовала себя в ней так естественно, что почти не ощущала ее. Вокруг нее плавали фиолетовые рыбы. Она плыла быстро, и поначалу думала, что это рыбы помогают ей быстрее нагнать Даниэля и вернуться к берега. Но потом рыбы начали темнеть, краски сна стали такими темными и мрачными, что она почти не могла их разглядеть. Вдруг одна из рыб стала совсем черной и стала манить ее за собой в глубину, все глубже и глубже, пока Люси не ощутила, что уже оседает вниз на илистое дно озера. Ей не было трудно дышать, но ей стало страшно оттого, что теперь она никогда не сможет подняться. Страшно от потери Даниэля навсегда.