Падшие
Шрифт:
Лес стал гуще, среди дубов попадался густой кустарник, а солнечные лучики с трудом пробивались сквозь густые кроны древних дубов. Внезапно в воздухе появилось ощущение прохлады, и Люси поняла, что где-то рядом был водоем.
Если бы она была набожной, она бы наверно сейчас обратилась к небесам с молитвой о том, чтобы Тени оставили ее в покое хоть этот краткий кусочек времени, пока она с Даниэлем, чтобы он не увидил какой сумасшедшей она иногда бывает. Но Люси никогда не молилась. Она даже не знала как это делать. Так что, она скрестила пальцы на удачу.
— Первая полоса леса кончается прямо здесь, — сказал Даниэль.
Что-то вокруг изменилось, пока она и Даниэль шли через лес. Природа словно оживала, по мере того как они удалялись от будто "смертельно больной" территории "Меча и Креста". Потому что, когда они вышли из-за деревьев и, встали на краю этого высокого обрыва, с красноватой землей под ногами, они будто оказались в центре лаковой открытки, которые продают даже в аптеках, на крутящихся металлических витринах и которые особенно нравятся заезжим туристам. Перед Люси предстал пейзаж удивительной красоты, романтический образ идеального Юга, которого больше не существовало. Каждая краска природы, каждый оттенок цвета попадавшийся Люси на глаза, были свежими и сверкающими, казались ярче, чем это было всего лишь с минуту назад. От глади кристально чистой голубой воды лесного озера, до сочной изумрудной листвы густого леса, окружавшего его. Две чайки кружили в ясном небе над головой. Когда она привстала на цыпочки, то смогла увидеть далекие рыжие солончаки врезавшиеся в белую пену океанских волн где-то за невидимым горизонтом.
Она взглянула на Даниэля. Он выглядел потрясающе. Его кожа казалась отливала золотом в этом свете, глаза были почти как дождь. Видеть их мягкий взгляд на своем лице было удивительно.
— О чем ты думаешь? — спросил он. Он казался ей теперь расслабленным, когда они находились вдали от любопытных взглядов.
— Я никогда не видела ничего столь прекрасного, — сказала она, рассматривая нетронутую поверхность озера, и чувствуя сильное желание нырнуть туда. Примерно в пятнадцати футах из воды виднелся большой, плоский, покрытый мхом камень. — Что это?
— Я покажу тебе, — сказал Даниэль, снимая свою обувь. Люси безуспешно пыталась не глазеть на него, когда он стянул свою футболку через голову, обнажая мускулистый торс. — Пойдем же, — повторил он, заметив что она застыла в оцепенении. — Ты вполне можешь искупаться и в этом, — добавил он, указав на ее серый топ и коротенькие шорты. — Я даже позволю тебе победить на этот раз.
Она рассмеялась. — По сравнению с каким разом? Все те разы я позволяла тебе победить?
Даниэль начал кивать, но потом спохватился. — Нет. С тех пор как ты проиграла в тот день в бассейне.
На секунду, Люси захотела сказать ему почему она проиграла. Возможно они вместе посмеялись бы над недоразумением Габби-его-девушка. Но затем, руки Даниэля взметнулись над головой и он оттолкнувшись от берега перевернулся в воздухе, а затем с легчайшим всплеском погрузился в озеро.
Это был один из самых красивых прыжков в воду, которые Люси когда-либо видела. Даниэлю было присуще такое изящество движений, подобное которому она ни у кого раньше не встречала. Даже этот всплеск отдавался дивным перезвоном в ее ушах.
Она ужасно захотела быть рядом с ним.
Она стянула свои ботинки и оставила их под магнолией рядом с обувью Даниэля, а затем встала на краю обрыва. Ей предстояло прыгнуть с высоты не менее чем
Секундой позже его голова вынырнула на поверхность. Он счастливо улыбался, держась на воде. — Не заставляй меня изменить решение позволить тебе победить, — с улыбкой произнес он.
Глубоко вздохнув, она подняла руки над головой, нацелившиись кончиками пальцев в сторону Даниэля, оттолкнулась вверх и прыгнула. Падение длилось лишь доли секунды, но это было так здорово: рассечь теплый сентябрьский воздух и затем погрузиться в сверкающие воды озера.
Всплеск. Вода сначала была обжигающе ледяной, затем, секундой позже, просто идеальной. Люси вынырнула наверх чтобы жадно вдохнуть воздух, взглянула на Даниэля и поплыла назад стилем баттерфляй (один из наиболее технически сложных и утомительных стилей плавания). Ее гребки были сильными и она быстро оторвалась от него. Она знала, что рисуется и надеялась, что он смотрит на нее. Берег быстро приближался, ее рука коснулась камня, лишь за мгновение до Даниэля.
Они оба тяжело дышали, доплыв до плоской, нагретой солнцем, поверхности камня. Его края были скользкими из-за мха, и Люси долго искала за что схватиться. У Даниэля проблем с подъемом не возникло. Он обернулся к ней, подал ей руку, а затем, крепко ухватив, подтянул ее вверх, на место, где она могла поставить ногу.
К тому времени, когда она полностью выбралась из воды, он уже лежал на спине, почти сухой. Только его мокрые шорты показывали что он купался. С другой стороны, мокрая одежда Люси прилипла к телу а с ее волос стекали мелкие ручейки. Большинство парней воспользовались бы возможностью поразглядывать мокрую девушку, но Даниэль лежал закрыв глаза, как будто нарочно давал ей время выжать одежду. То ли из-за доброты, то ли из-за отсутствия интереса.
Из-за доброты, решила она, сознавая как безнадежно романтична. Но ведь Даниэль был таким проницательным, он должен был чувствовать хотя бы малую толику того, что чувствовала к нему Люси. Не только ее симпатию и настоятельную необходимость быть с ним, хотя все вокруг советовали держаться от него подальше, но и странное ощущение, что они давно знают, действительно знают, друг друга, откуда-то.
Даниэль внезапно открыл глаза и улыбнулся, той же улыбкой со снимка в его личном деле. Ощущение де-жа-вю поглотило ее настолько, что Люси осела на камень.
— Что? — нервно спросил он.
— Ничего.
— Люси?!
— Я не могу выкинуть это из моей головы, — сказала она, поворачиваясь к нему лицом. Она не чувствовала ног. Лучше посидеть еще. — Это опять ощущение того, что я тебя знаю. Того, что я знаю тебя очень давно.
Мелкие волны плескались о камень, осыпая брызгами ноги Люси. Похолодало и мурашки побежали по ее икрам. Наконец, Даниэль сказал:
— Разве мы уже не выяснили это? — Его тон изменился, будто бы он пытался отшутиться. Сейчас он напомнил ей парней из Дувра: самодовольный и скучающий. — Я, конечно польщен тем, что ты думаешь, будто у нас связь, правда. Но тебе не надо было придумывать эту нелепую историю, чтобы привлечь внимание к себе.
Вот так. Он думал, что она все врет об этом странном ощущении, от которого не может избавиться, чтобы подобраться к нему? Она от злости стиснула зубы.
— Зачем бы мне это делать? — спросила она, щурясь на солнце.