Падальщик
Шрифт:
Евгения застегнула молнию на джинсах и остановилась в раздумье перед шкафом: синий свитер или черную водолазку?
Получается, продолжала она рассуждать смутно сама с собой, что либо одни люди выше и имеют право обращаться с другими как с куклами, либо, что есть те люди, которые не умеют переходить из одного этапа жизни в другой, а, действительно, предназначены и нужны другим только для какой-то одной фазы жизни, — например, для «приключений», а для других фаз — никому не нужны.
Черную водолазку. Она достала из
Так кто же она — кукла или живой человек? И как ей теперь когда она поняла, что угодила не в свой пруд, действовать, чтобы достичь цели?
Она надела серьги с тремя рядами стальных бляшек, и стала задумчиво перебирать кулоны.
— Ну где же он, мой мужчина? — вдруг само собой вырвалось у нее. — Почему он никак не появится?
Неожиданно, откуда-то совсем извне — не из ее головы, потому что там такое не могло родиться, — прошелестело: «Тебе бы надо талисман, приворотное зелье…»
Она застыла перед зеркалом, полунагнувшись к комоду.
— Что? Приворотное зелье?
Она посмотрела по сторонам. В комнате никого не было.
Приехали. Биологические часы с кукушкой. Неужели она потихоньку превращается в истеричную бездетную женщину?
Собраться! Не расслабляться! Велотренажер вылечит мозги.
Схватив с кресла сумку с полотенцем и спортивной одеждой, она запихала в нее маленький синий блокнот (по оставшейся у нее привычке ученого она всегда была готова записать неожиданно пришедшую в голову интересную мысль), затем, недовольно качая головой, быстрым шагом прошла по коридору к входной двери.
Через секунду она вышла на мокрое от сырости крыльцо и тут же ощутила в волосах холодный лондонский ветер. В досаде Геня топнула ногой — от всех этих мыслей она совсем забыла про фен. Развернувшись, она вошла обратно в дом.
Глава IV
Несвятая Катарина
Сначала Катарину долго насиловал маркиз Де Бонсанг. Когда н, тяжело дыша, поднялся с нее, в комнату вошли еще трое Увидев их, маркиз расхохотался:
— А господа, вы тоже решили поучаствовать в мессе? Будьте моими гостями!
Бросив на стол шляпы с перьями, трое молча, не отводя глаз привязанной к кровати девушки, принялись раздеваться.
«Ты будешь долго вспоминать, как хотела обмануть Его Преосвященство, Жанис! — Де Бонсанг сел за стол и откупорил бутылку вина. — За исправление твоей заблудшей души!»
Катарина застонала.
«Кричи громче! — расхохотался Де Бонсанг. — Может быть, услышит возница за окном. А кстати, не позвать ли нам и его?»
В дверь постучали.
— Катарина! Ты спишь?
Катарина вздрогнула, как от удара током; выдернула руку из-под одеяла, быстро вытерла о простыню длинные тонкие пальцы и рывком всунула комикс, который читала, под одеяло, в темноту.
Сонным голосом — проклятая дрожь! —
— Да-а…
— Я зайду, возьму фен?
— Угу…
Дверь открылась; сквозь прищуренные веки, изо всей силы сдерживая под одеялом возбужденное дыхание, Катарина смотрела, как соседка рыщет по заваленному вещами столу.
— Блин, духота у тебя! Окно бы открыла…
Бешеный стук сердца. Геня не может не слышать этот ужасный, громкий звук.
Евгения наконец нашла фен, и, подойдя к двери, посмотрела на бесформенный ком под одеялом. На миг ей вдруг почудилось в полумраке, что над одеялом плавает красно-бурое пятно, и что это пятно словно не дает тому, кто был под ним, выбраться наружу.
— Катарина, ты в порядке?
— Я?..
Это «Я» вышло у Катарины хрипло. Она откашлялась и выгнула наружу кончик носа. Больным голосом спросила:
— А… ты почему спрашиваешь?
— Не знаю, — Геня пожала плечами, — показалось. У тебя нет температуры? Жара?
— Немного знобит, — жалобно выговорила Катарина, — на верное, простыла. А сегодня дежурить…
— Отмени! Хочешь я позвоню в школу?
— Нет, нет! На дежурство все равно придется идти — больше некому, все разъехались. А американцы, как назло, еще не всем приглашения прислали.
Евгения с сомнением покачала головой:
— Ты все-таки подумай.
Катарина не ответила. Движение под одеялом было такое, словно зверь заворочался в норе.
Когда дверь закрылась, Катарина выдохнула, откинула одеяло и рывком села на кровати. Грудь поднималась и опускалась, от долго сдерживаемого возбуждения тошнило.
Соседка видела комикс? Поняла?! Какая же она дура, что забыла запереть дверь!
Да нет же, журнала с картинками Геня видеть не могла — вот он, весь смятый у нее под вспотевшим боком.
Настроение тем не менее испортилось. Катарина откинулась на подушки и принялась думать. «Думать» для Катарины означало вспоминать те ощущения, которые она испытала в прошлом. Собственно мысли Катарина не любила и боялась их; с чувствами же ей было легко и комфортно — она плавала среди них, как рыба в воде среди водорослей, отщипывая от каждого ровно столько, сколько было надо для собственного душевного здоровья.
Она любит живой секс. Да, да. Мастурбация есть мастурбация, но все это не то. Нужны настоящие мужские руки (можно и женские, хотя она и не разу не пробовала), нужно ощущение тела, прикосновение, голос, запах. Не то, что у Катарины нет, с кем этим заняться. Мужским вниманием она не обделена. У нее отличная грудь третьего размера, худые плечики, узкие бедра, длинные ноги и голубые, как озеро Тразимено, глаза — все это весьма ликвидные женские активы. Растащить эти активы охотников находится много, но она инстинктивно отличает тех, кто хочет ими попользоваться на халяву, от тех, кто готов платить хорошую цену.