Ожидая рассвет

Бухарова Дарья Дмитриевна

Опешивший Тэрмис успел только, схватив за плечи принцессу, броситься в сторону, лицом в холодный, влажный мох. В нём остались тёмные пятна, наполнившиеся водой мгновенно, как Тэм вновь поднял голову. Промахнувшийся эмералдморец выразил своё недовольство коротким урчанием, Мае'ар запоздало вскрикнула - Тэму пришлось как можно более ласково закрыть ей ладонью рот - одного эмераллморца тут вполне хватает, зазывать других не стоит…

Дар Ветра сбил противника с ног, но ненадолго. Видимо, самому воину кольчуга не казалась настолько тяжёлой, чтобы не дать двигаться

свободно и быстро. Тэм тоже пытался подняться на ноги, но они расползались, к тому же, яростно заколотилось сердце, явно норовясь раздробить грудную клетку. Мае'ар отползала назад, всхлипывая - она изо всех сил изображала равнодушие к смерти, пока та не оказалась слишком близко.

"Кто знает, что за испытания будут впереди, - вспомнились ему слова Клинка, - я только хочу, чтобы ты был подготовлен к ним, чтобы с тобой не случилось ничего непоправимого. Лорд Зэрандер защищает тебя, но защитницы надёжнее Силы Дня у тебя нет".

Зэрандер уехал, оставив его жертвой охоты, которая может завершиться только успехом охотников. Рядом женщина, которой он даже не может помочь, потому что против вооружённого силача у него действительно нет оружия. Иного оружия, чем единственно подходящий Дар.

Эмералдморец приближался, не слишком медленно - он никак не упивался моментом, но и не быстро, Тэм успел почувствовать холодок на спине. Кто придумал, что Хранители не умеют бояться? Если это не страх, то что же?…

С тоской Тэм поднял глаза к небу. Хранитель не должен сражаться, если приходит смерть - он принимает её. Есть ли исключение для тех, кто последние Хранители в мире?…

– Дар Дня, охраняющего нас и дарящего нам Свет, - губы отказывались шевелиться и подрагивали, Тэм впервые боялся запнуться, произнося эти слова, - пусть смерть и посмертие не принесут ему страданий…

Мае'ар с изумлением поглядела на своего спутника. Он стоял на коленях, утопая во мхе, и был невероятно бледен, вокруг протянутой вперёд руки сгущалось нечто, похожее на туман, тёмный, но прозрачный. Когда Тэм закончил говорить, опустил голову, туман, как тёмная стрела, метнулся к груди эмералдморца и рассеялся от удара о кольчугу. Выражение недоумения скользнуло по лицу врага, и он, пошатнувшись, упал, выпуская из рук палицу. Тэрмис обхватил руками плечи и, как показалось принцессе, всхлипнул.

– Хра… Хранитель?

Клинок дал ему сложный Дар, доступный в целом только Стражам. Ни одному Хранителю не пришло бы в голову спасать свою жизнь, прячась за смертоносным Даром… Глупо говорить о вынужденности самому себе. Самому себе стоит признаваться в грехах…

– Давайте уйдём отсюда поскорее, ваше высочество!
– Тэм поднимался медленно, и выглядел разбитым. Раньше умирали из-за него, а теперь он сам оказался убийцей, потому что испугался… Он с волнением прислушивался к ощущениям: после всего этого, отвернётся ли от него Свет?…

Мае'ар ещё раз посмотрела на лежащего ничком силача. Непроизвольно вспомнился Лорд, принёсший страшную смерть в разбойничий лагерь с помощью своей сверхъестественной Силы. Такой странный спутник для Хранителя… и такой

необычный Хранитель… Но ей не с чем было сравнивать: истинный Хранитель - это не житель Сэнктима, требующий внимания и уважения.

И Тэм оказался не так уж бессилен, как себя преподносил. Хранитель, покидая место, едва не ставшее ему смертным ложем, споткнулся о выступающий корень и чуть не упал. Мае'ар поторопилась за ним следом. Внезапно забрезжила надежда, что они всё-таки не умрут.

* * *

– Бросивший!
– окликнули его. Лимас не спал, но отозвался не сразу - за время своего пребывания здесь он привык к тоскливой и беспокойной тишине. Кроме того раза, его не беспокоили, только единожды в день приносили еду, и у него была пропасть времени, чтобы строить предположения о возможном будущем - своём и всего мира заодно.

С неохотой он обернулся. Неужели, его заключение уже закончилось, и пора умирать? Они долго тянули…

– К тебе пришёл ребёнок, бросивший, - Чувствующий отодвинул засов, и разомкнувшееся пространство вдруг подарило Лимасу невероятное чувство свободы, хотя он не успел даже сдвинуться с места.

– Ребёнок?…

– Выходи, - Чувствующий посторонился, - детям нельзя видеть тюрьмы, - не очень гуманная ирония мелькнула в голосе тераика. Лимас просветлел: жестокого намёка было достаточно, чтобы понять, что этот ребёнок уже знал и так, что такое заключение.

– Тия?…

Лимас не успел за долгое время пребывания в клетке забыть, что такое стоять на ногах и идти навстречу свету, льющемуся в дверь. Чувствующий остался за спиной. Лимас был уверен, что ни у одного тераика, кто знает о нём как выпущенном бросившем, нет предположения, что он попытается убежать. Бросившие редко возвращаются сами, но их больше уважают, чем тех, кто остаётся прятаться в вне родных лесов. Их желаниям можно верить.

– Мастер Лимас!
– она бросилась к нему на шею.
– Мастер Лимас!

Лимас зажмурился, осторожно поднимая её в воздух. Руки тоже не ослабли… он был в порядке после безделья, бесполезности и беспомощности, но на душе скребли кошки. Тия расплакалась, не разжимая рук. Лимас гладил её по волосам, пребывая в состоянии растерянности. Чувствующая из этой деревни, стоявшая неподалёку, что-то тихо говорила Стражу, игнорируя изучающий взгляд Лимаса. Тераик узнал Увлера и поприветствовал только кивком головы. Страж с лёгким поклоном пожелал ему Света.

– Мастер Лимас, я так боялась за вас, когда вы ушли!
– забормотала Тия, всхлипывая.

– Почему ты здесь?
– негромко спросил он.

– Меня забрали слуги Ночи, - Тия, хотя и была самой младшей, втянутой в эту историю, знала не меньше других. Лимас не стеснялся не скрывать своего уважения к этому ребёнку, чьи силы он знал уже почти как свои, и не переставал им удивляться.
– Они заставили Сати поклясться Хозяину, - Лимас опустил её на землю и сел перед ней на колени. Какая разница, где говорить и где смотреть на неё - а ведь он думал, что больше не увидится с Тией Вэсмерт.
– Я не знаю, где он и что с ним.