Ожидая рассвет
Шрифт:
– Ты можешь проходить, Разящий с Мыслью, - сначала он услышал женский голос, потом приподнялась вышитая занавеска, отделявшая дом от прохладных сеней. Увлер пригнулся, чтобы не удариться затылком, и вошёл. Женщина, лет сорока, в рубашке Чувствующей с плотно застёгнутым и даже поднятым воротником, хотя в помещении не было холодно, приветливо указала на невысокий стул, на котором Увлер едва сумел уместиться, чтобы со стороны не казаться нелепым. Конечно, сначала он поклонился всем сидящим в просторной комнате Чувствующим.
– Моя дочь позаботится
– Эта девочка…
– Мы знаем, - оборвал его другой тераик. Всего их здесь было четверо, включая женщину, разливавшую ароматно пахнущий плов.
– Пообедай с нами, Разящий, и расскажи, зачем ты пришёл. Твой путь тесно пересекается с путями, чёрными от Зла, нам будет важно знать всё, что ты скажешь.
Довольно зловеще это прозвучало. Пути, чёрные от Зла… И всезнающие такейцы вокруг. Чувствующая поставила перед ним тарелку и положила на стол деревянную ложку. Увлер и так не собирался отказываться, чтобы его не посчитали невежливым, но, почувствовав умиротворяюще-вкусный аромат, ещё сильнее ощутил свой голод.
– Я надеюсь, тебе понравится, особенно после долгой дороги, Разящий с Мыслью, - она села рядом на такой же низкий табурет и слегка подула в свою миску.
– Я думаю, ты хотел предупредить нас о Верховном Князе Эмералдмора?
– Верховном Князе?
– Увлер замер, держа в воздухе ложку.
– Вы знаете, что Эмералдмор уже вовсю развернул кампанию против вас?
– Мы знаем, что Таисмар Маттака Олема служит Хозяину Зла, - вздохнула Чувствующая.
– А ты, кажется, не знал этого, Разящий?
Увлер опустил поднятую руку и помрачнел:
– Я… Мы не решили точно, кого винить в этой атаке и разделились. Одни мои друзья поехали в Мере'ар Маари, другие - искать Клинка Света. Я отправился лишь предупредить вас, что эмералдморцы, захватив внутрь себя добрую часть шавалинского населения, собираются воевать против вас.
– Мы предполагаем это.
– Это совершенно точно так. Их заставы совсем недалеко от ваших границ!
– Увлер переводил взгляд с одного лица на другой.
– Вы… Вы что-то предпринимаете?
– с некоторым недоверием спросил он.
– Пока мы ждём. Но мы готовы к войне. Зря твои друзья поехали к Верховному Князю. Скорее всего, он убьёт их, - Чувствующий помоложе вздохнул, шумно втянул в себя обжигающий бульон из ложки и добавил.
– Ты хотел принести нам новость, а сам узнал больше.
– Я… Я уже ничего не могу сделать, - вздохнул Страж. Бросаться вслед друзьям бессмысленно - они наверняка уже близки к Мере'ар, а может, и там.
– Не беспокойся. Если они убьют его, это будет хорошо. Если нет - слуга Зла всё равно ответит за свой выбор.
Увлер растерянно молчал.
– Ешь, Разящий с Мыслью, - улыбнулась женщина.
– Твои друзья сделают всё, что сделал бы ты. А у тебя
– Сати!
– негромко воскликнул Страж. Чувствующий, сидевший напротив, одарил его тяжёлым взглядом.
– Клинок Света поступил не мудро, но мы не будем его осуждать. Но ты расскажешь нам, что произошло, Разящий? Ты ведь уже знаешь, что мы были правы, и Зло вернулось за ним, несмотря ни на что.
Хотя Чувствующий и сказал, что они не собираются осуждать Гаранда Астиана за его выбор, он покривил душой. Тераики обладают положительной выдержкой и терпением, они предпочтут молчать, когда что-то их не устраивает, но при этом сделать тихо то, что считают нужным. Увлер не мог оценить такие действия, но такейцы тоже сражались за Свет, и они отступились от желания убить Сати, когда Клинок спас его… будто бы спас. Но теперь…
– Я знаю, - кивнул Увлер.
– Я вам расскажу…
– Я должна увидеться с ним! Отпустите меня немедленно!
– Тия, если ей вдруг хотелось, умела говорить очень громко и высоко, срываясь на визг. Это никогда не нравилось ни матери, ни отцу, ни братьям, но зато было очень действенным средством.
– Я не сказала тебе даже, что он в этой деревне, - девушка почему-то не торопилась ни отпускать её руку, ни повышать голос, просто удерживала на пороге, не выпуская наружу.
– Я знаю, что он здесь! Если вы меня не отпустите, я всё равно убегу!
Девушка вздохнула, но хватку не ослабила.
– Ты хочешь увидеть бросившего, осуждённого на смерть. Пока ты не попросишь Чувствующих, ты не сможешь это сделать, - спокойно объяснила она.
– Я не провожу тебя к нему сама, это запрещено. С бросившими нельзя говорить, только Чувствующие…
– Мне всё равно! Он мой друг!
– воскликнула Тия.
– Что вы можете понимать?!
– Я думаю, Чувствующие позволят тебе. Я знаю того, кого ты называешь мастер Лимас. То есть, я его знала, когда была примерно в твоём возрасте, - девушка почувствовала, что Тия сопротивляется меньше, и осторожно отпустила её руку. Тия действительно не бросилась вон, хотя вполне об этом раздумывала.
– Он больше любит свободу, чем порядок, и ценит личное больше общественного.
– Это неправда!
– проворчала Тия.
– Расскажи мне о нём то, что знаешь ты, - попросила такейка.
– Потом вернётся твой друг. Он помнит о тебе и о Лимасе и попросит за тебя, я ручаюсь.
– Ты так думаешь?
– девочка надулась, но не очень охотно. Такейка кивнула в ответ, и она немного успокоилась - ну пусть тогда уж так… чем бегать по этой диковатой деревне в лесу и искать Лимаса самой.
Муравей деловито полз вверх по штанине, не сворачивая с намеченного пути. Тэм осторожно подставил руку и перенёс его обратно в траву. Он сидел на невысоком пеньке, изучая горстку свежесорванных ягод в своей ладони, и слушал лес.