Овидий

Вулих Наталия Васильевна

Ночь тогда наступила (отрадно вспомнить об этом!),

Час, как покинул я дом отчий, любовью горя.

55 Тотчас с одеждой и страх я сбросил и, берег покинув,

Взмахами рук рассекать волны спокойные стал.

В это время луна, отражаясь в волнах дрожащих,

Путь освещала, как друг, сопровождая меня.

«Будь благосклонна, — твердил я, — свети мне, помня, благая,

60 Латмии 70 скалы твои, разве их можно забыть?

70

Патмос —

гора в Карии, где богиня луны Селена поцеловала спящего Эндимиона.

Эндимион 71 твое сердце смягчает и гонит суровость,

Будь же и к страсти моей ты благосклонна, молю!

Ты — богиня — спускаться дерзала к смертному с неба.

Я же (правду скажу!) смертный к богине плыву.

65 Что сказать мне о нравах ее, достойных бессмертных.

Не уступит она им и своей красотой.

Только ты и Венера ее превзойдут, а не веришь,

Так попробуй сама ты на нее посмотреть.

Как, когда ты блистаешь в своем серебряном свете,

71

Возлюбленный Селены, сын Зевса и Калики.

70 Звезды меркнут, одна царствуешь в небе ночном.

Так прекрасней она всех женщин смертных, не веришь?

Это значит, что слеп, Кинтия, глаз у тебя». 72

Это сказав, или что-то похожее, плыть продолжал я.

Мне покоряясь, несли волны все дальше меня.

75 Лик лучистый луны отражался в волнах дрожащих.

Дню подобна была светлая, тихая ночь.

Звуки замолкли. Мой слух никаких не улавливал шумов,

72

Леандр вызывающе разговаривает с богиней, и это тоже одна из причин его гибели.

Лишь под ударами рук тихо журчала вода,

Да галкионы одни, о возлюбленном помня Кеике, 73

80 Тихо стонали, хоть их не было видно нигде.

Вот уж устали предплечья мои, и руки устали.

Выпрямив тело, слегка я поднялся над водой.

Свет увидел: «Огонь мой горит!» — ликуя, воскликнул,

Берег близок, ведь здесь дом моего божества.

85 Тотчас силы вернулись к рукам, и податливей стали

73

Кеик — сын звезды Луцифера, царь Трахина, один из героев «Метаморфоз». После его гибели и он и его жена Галкиона были превращены в морских птиц — галкионов (разновидность чаек).

Волны, стало легко мне, утомленному, плыть,

Холод, идущий со дна, перестал я чувствовать, пламень

Сердца меня согревал, жарко горевший в груди,

И чем дальше я плыл, тем ближе делался берег,

90 А чем ближе, тем плыть было все радостней мне.

Как только ты увидала, так взглядами мне помогала.

Сил прибавляла, чтоб мог я поскорее доплыть.

Тут стал я думать о том, чтоб тебе показаться прекрасным

Взмахами мерными рук, гибкостью и быстротой.

95 В волны бежать ты пыталась, но нянька тебя удержала.

(Это видел я сам, не

по рассказам сужу!)

Все ж, хоть старалась она не пускать тебя, ты вырывалась,

Ноги твои замочил вал, набежав на песок.

Ты обнимаешь меня, блаженство даришь поцелуев,

100 О ради них (я клянусь!) можно моря переплыть!

Снявши свой плащ, ты меня, обнаженного, им прикрываешь

И умеряешь поток влаги, текущий с волос.

Все остальное лишь ночи да нам, да башне известно.

Той, на которой горит свет, освещающий путь.

105 Все наслаждения наши никто перечислить не сможет,

Как в Геллеспонте не счесть трав, что растут у брегов.

Времени мало дано нам, тем больше мы тратим усилий,

Чтобы зря не прошел каждый отпущенный миг.

Вот уж кончается ночь, гонима супругой Тифона, 74

110 И, предваряя зарю, Луцифер светлый встает.

Нацеловаться мы вволю спешим, торопясь и волнуясь,

74

Тифон — сын Лаомедона, брат Приама, супруг богини зари Авроры.

Жалуясь на быстроту нам отведенных ночей.

Медля, с трудом подчиняясь суровой няньке, спускаюсь

К холоду берега я с башни, чтоб плыть в Абидос.

115 В море Геллы 75 вхожу, и плачем мы оба, бросаясь

В воду, долго еще взглядом я берег ищу,

Чувствую, как я искусен, когда к тебе направляюсь,

А уплывая, тону, будто разбился корабль.

И неохотно к себе на родину я возвращаюсь.

120 Мне тяжело и сейчас здесь на родном берегу.

75

Гелла — дочь Афаманта и Нефелы, спасаясь от мачехи с братом Фриксом, бежала на золотом баране в Колхиду, но утонула в проливе, названном ее именем (сейчас Дарданеллы).

О почему же родству наших душ препятствует море.

В разных землях живем, хоть и едины душой!

Должен я волноваться, когда волнуется море,

И для чего? Почему должен мне ветер мешать?

125 Даже дельфинам уже любовь моя стала известна,

Думаю, рыбы, и те знают сегодня меня.

Мною протоптан уж путь, привычный в водной пучине

Следу подобен колес, видных на глади дорог.

Я огорчался, что нет другого пути, а сегодня

130 Даже и этого нет, хаос на море царит.

Встали волны горами, и, пеной покрыто, белеет

Море Геллы, и понт грозен для хрупких судов.

Буря такая ж была, когда утонувшая дева

Имя проливу дала, так представляется мне. 76

135 Место это зловеще от Геллы, здесь утонувшей,

Имя опасно его, помощь богов мне нужна.

Как я завидую Фриксу, в волнах уцелевшему, вез он

Чудо-барана с златой шкурой и к порту доплыл.

Но зачем эта зависть? Зачем мне быстрое судно?

76

Миф об утонувшей Гелле. Постоянное упоминание об этом несчастье — намек на гибель, ожидающую и самого Леандра.