Овидий
Шрифт:
Много есть и других, меньших, чем эти, богов.
Азии царь мой отец, прекраснейшей части вселенной.
Лишь с трудом обойти можно границы ее.
Много там городов, сверкающих золотом кровель,
170 Храмы. Роскошны они, высшим любезны богам. 35
На Илион подивишься, в венце из башен высоких,
Лирой своей Аполлон их над землею воздвиг. 36
Что о толпе мне сказать многолюдной, о праздничной жизни,
35
Азия считалась у римлян богатейшей, но варварской землей.
36
Согласно
Как только держит земля тяжесть ликующих толп!
175 Все навстречу к тебе побегут троянские жены,
Могут едва их вместить атрии наших домов.
О, как часто ты скажешь: «Бедна Ахэйя наша.
Все богатства ее дом троянский вместит».
Но не хочу я Спарту хулить, столь скромную вашу,
180 Счастлива эта земля тем, что родила тебя.
Да, бедна она очень, ты ж роскоши пышной достойна,
Город этот нейдет к прелести гордой твоей.
Лик твой ухода достоин, он требует мазей тончайших.
Самых изысканных средств для поддержанья красы. 37
185 Если всмотришься ты в одежды приплывших со мною
Спутников, то лишь представь женщин наших наряд!
Будь же ко мне благосклонна, фригийца, молю, не отвергни
В скромной Терапне, 38 вблизи Спарты родилася ты, Фригии я уроженец.
Но тот, кто божественный нектар
190 Ныне богам подает, также из Фригии был. 39
37
Овидий интересовался техникой грима и макияжа (ведь женщина должна быть произведением искусства). У него была специальная поэма о косметике (Meriicamina faciei). Парис обнаруживает здесь свои познания в этой области. Он знаток и ценитель женской красоты.
38
Терапна — маленький городок в Лаконии недалеко от Спарты, в лесистой местности. Контраст с роскошью Азии.
39
Ганимед — виночерпий богов — Сын Троса, царя Трои.
Был фригийцем Тифон, 40 супруг Авроры, похищен
Был он богиней, чья власть ночь заставляет уйти,
И Анхиз, наконец, фригийцем был — радость Венеры.
Тот, с кем делила она ложе в Идейских горах. 41
195 И не думаю я, что сравнив Менелая со мною,
Ты его предпочтешь юной моей красоте,
Тестем тебе бы не дал я того, кто тьмой покрывает
Солнце, чьи кони дрожат, пир нечестивый узрев. 42
40
Тифон — брат Приама.
41
Анхиз — сын Каписа, царя Трои. Возлюбленный Венеры, отец Энея.
42
Имеется в виду Атрей, накормивший брата Тиеста мясом его сына. От ужаса даже солнце затмилось. От него идет род Менелая.
Нету Приама отца, что убийством тестя запятнан.
200 Нет нечестивца, о ком Миртала море шумит. 43
Предок мой не хватает, в стигийских водах погруженный,
Яблок, и жажда его рядом
Но несерьезно все это! Раз их потомок — супруг твой,
Царь богов принужден тестем приветливым быть.
205 О преступление! Тот, кто твоих ночей недостоин
43
Пелопс — отец Атрея, боясь, что не завладеет Гипподамией и не победит в беге колесниц, совершил преступление против Миртала — возницы Эномая, сбросив его в море. Но название, вероятно, оно получило от маленького острова Мирта.
44
Имеется в виду Тантал — отец Пелопса. Он разболтал секреты богов и наказан в преисподней тем, что, стоя по пояс в воде, не может напиться (вода убегает) и не может сорвать яблоки, так как ветки поднимаются вверх при его прикосновении.
Держит в объятьях тебя, счастлив любовью твоей,
Я же вижу тебя лишь тогда, когда пир приготовлен,
И обиды терплю даже и здесь за столом. Пусть
Врагам достаются пиры, подобные этим,
210 Миг, когда подают вина душистые нам.
Гостеприимство претит, когда на глазах моих этот
Грубый муж твой тебя держит в объятьях своих,
Ревность бушует моя (почему не сказать мне всю правду!).
Если, салфеткой прикрыв, плечи он гладит твои.
215 Часто целуетесь вы открыто, гостей не стесняясь.
Кубок хватаю, чтоб им отгородиться от вас.
Меньше стесняетесь вы, а я глаза опускаю,
И застревает еда в сдавленном горле моем.
Я стонать начинаю, и ты, коварная, слышишь.
220 Я замечаю, что ты смеха не можешь сдержать.
Чувства свои я в вине утопить пытаюсь, но тщетно,
Только сильнее огонь в винном пылает огне.
То отвернуться хочу я и голову вниз опускаю,
Но привлекаешь к себе жадные взоры мои.
225 Как же мне быть? Как смотреть на все, что сердце терзает,
Но не страшнее ль еще вовсе не видеть тебя!
Сколько в силах, борюсь я, пытаясь скрыть свои муки.
Но это видно, нет сил пламя мое утаить.
Я молчу, но ты знаешь, ты все за столом замечаешь,
230 О, если б только одна ты это видеть могла!
О, сколько раз, сколько раз сдержать я рыданья пытался,
Чтоб не старался твой муж выведать тайну мою,
Или, как будто спьяна, о чужой я рассказывал страсти,
Со вниманьем следя, как меня слушаешь ты.
235 Я о себе говорил, скрываясь под именем ложным.
Был героем я сам повести этой моей.
Пьяным я притворялся, чтоб мне язык развязало,
Это смелость дает, можно приличье забыть. 45
Помню, туника твоя распахнулась и грудь обнажила.
240 Тут увидеть я смог прелесть твоей наготы.
45
Описание пира, напоминающее любовные элегии, где влюбленный страдает при виде соперника-мужа или постоянного возлюбленного своей «дамы» (Любовные элегии, I, 4).
Снега белей твоя кожа и лебедя перьям подобна,
Птицы, которою стал к Леде спустившийся бог.
От восхищенья застыл я, а кубок держал в это время,
Ручка резная была, выскользнул кубок из рук.
245 Целовала ли ты свою дочь Гермиону, 46 публично
С уст ее нежных я пил след поцелуев твоих,
То воспевал, возлежа, я любовь знаменитых героев.
Изредка знаками вел тайный с тобой разговор,
И к служанкам твоим любимым, Климене и Эфре,
46
Гермиона — дочь Менелая и Елены.