Отвергнуть короля
Шрифт:
– Ты можешь ухаживать за ней сколько угодно в зале, на верховых прогулках в сопровождении грумов или в присутствии матери и ее служанок, но не в конюшнях и не наедине в ее комнате… в особенности на кровати. И мне бы не хотелось возвращаться к этому разговору, ясно?
– Абсолютно, сир, – ответил Гуго, выпятив подбородок и чувствуя себя ребенком, которого отчитали за кражу пирожков с кухни.
Махелт штопала порванный вимпл в комнате Иды. Сказано ничего не было, но Махелт чувствовала напряженную атмосферу. Хотя ей не сиделось на месте, она всячески старалась навести
– Мой отец говорит, что мы должны тщательнее следить за своим поведением, – вздохнул Гуго. – Полагаю, он прав.
Махелт вскипела. Почему свекор вмешивается? И ведомо ли старому графу сладостное томление ухаживания и страсти? Вряд ли! Он больше не делит постель с графиней, предпочитая в своей комнате корпеть над хартиями и счетами.
– Вы всегда поступаете, как он скажет? – поддела она.
– Я исполняю свой долг и повинуюсь отцу, – спокойно ответил Гуго. – Разве вы поступаете иначе?
Махелт сжала губы, сгорая от желания взбунтоваться. Она терпеть не могла, как все наблюдают за ними, дотошно высчитывая, что прилично, а что нет. Ида не хочет, чтобы Махелт чувствовала себя во Фрамлингеме пленницей, но она часто чувствовала себя именно так.
– Тогда, полагаю, мы должны ему повиноваться… – Девочка глубоко вздохнула и метнула на Гуго лукавый взгляд. – Во всяком случае, на людях.
Она встала и направилась к Иде расспросить об узоре для вышивки, по дороге нарочно задев Гуго ногой.
Испытав замешательство, Гуго ретировался из женской комнаты ради незамысловатого общества братьев и забот о поместье, в которых, по крайней мере, не было ничего сложного.
Глава 13
Фрамлингем, сентябрь 1207 года
С завязанным на талии льняным фартуком и спрятанными под платком волосами, Махелт опустила черпак в котел с густой похлебкой из бобов со свининой и наполнила миску, подставленную женой пастуха. Женщина присела в реверансе и, робко улыбнувшись Махелт, перешла к столу, заваленному буханками пышного белого хлеба. Махелт снова зачерпнула похлебки и угостила следующую женщину. По традиции в Михайлов день [10] арендаторы являлись на пир, который устраивали лорд и его семья. Пока граф с сыновьями кормили мужчин, графиня и ее дамы угощали женщин и детей.
10
Михайлов день – день архангела Михаила, празднуется католической церковью 29 сентября.
Махелт была бесконечно счастлива. Это намного лучше, чем вышивание! Она хвалила и награждала людей за их старание и усердную работу, а в ответ купалась в восхищении и благожелательности.
Девочка исполняла свои обязанности с легкостью и так хорошо, что свекор смягчился и охотно улыбался ей сегодня. Кузнец принес волынку, кто-то еще – барабан,
Ненадолго отвлекшись от своих обязанностей, к ней подошел Гуго с полотенцем сенешаля на плече, его голубые глаза блестели от удовольствия. Махелт улыбнулась мужу и ощутила вспышку радости во всем теле. С тех пор как его отец предупредил их о неподобающем поведении, они стали более осмотрительны, но флиртовать не перестали. Вчера они ездили на охоту, и Гуго помог Махелт усадить сокола на запястье. Его близость, его пальцы на ее коже, его учащенное дыхание были мучительно-сладостны. И все под пристальным взором его отца и в рамках приличия!
– Вы прекрасно справляетесь, леди жена, – улыбнулся Гуго.
– Я получаю от этого удовольствие. – Махелт зачерпнула похлебки и предложила Гуго отведать.
– Я тоже! – Он припал к черпаку, не сводя с жены глаз, и хотя это был обычный обмен любезностями, щеки Махелт порозовели.
Она запоздало заметила, что свекор наблюдает за ними, и не стала показывать язык, как собиралась. Рядом со свекром стоял гонец и жадно пил из глиняной чаши. Забрав черпак у Гуго, Махелт вернулась к своим обязанностям. Гуго любезно взял пустую миску у маленькой девочки, стоявшей первой в очереди, протянул Махелт, чтобы та наполнила ее, и вернул малышке, учтиво раскланявшись. Девочка захихикала и, уходя, кокетливо взглянула на него через плечо. Гуго продолжил помогать Махелт, и женщины в очереди подталкивали друг друга и пересмеивались.
Граф присоединился к ним, и смех прекратился. Махелт вздрогнула от беспокойства. Она была почти такой же высокой, как ее свекор – он не мог смотреть на нее сверху вниз, но даже с полотенцем на плече воплощал собой невероятную мощь и силу.
– На одно слово, – сказал он Гуго, бросив на Махелт резкий взгляд, которого она не поняла.
Девочка заподозрила, что граф снова собирается ее отчитать, и разозлилась, поскольку вела себя примерно. Она знала, как все будет. Отец выразит свое неудовольствие сыну, ожидая, что Гуго, как ее муж, примет меры.
Гуго поклонился последней клиентке и, прежде чем последовать за отцом, тихонько пожал руку Махелт.
Та продолжала раздавать рагу из свинины, но теперь, в ожидании кары, ей было нелегко улыбаться. Это нечестно! Когда все получили хотя бы по одной порции, она оставила черпак в котле и развязала фартук.
Ида присоединилась к ней, все еще в фартуке.
– Ты замечательно справилась! – Сияя, она поцеловала Махелт. – Я горжусь тобой. У тебя настоящий талант. – Взгляд графини стал насмешливым. – Очевидно, это нравится тебе больше, чем шитье.
– Не могу отрицать. – Махелт старалась подыгрывать, но оставалась рассеянной.
– Хорошо, когда есть такие дни, которые можно потом вспоминать. – Ида оглядела зал.
– Да, – согласилась Махелт, но она не хотела жить воспоминаниями.
Она хотела жить настоящим, сиюминутным. Махелт увидела, как возвращается Гуго, и встревоженное выражение его лица подтвердило ее страхи, в особенности когда Ида внезапно вспомнила о неотложном деле.
Повернувшись к мужу, Махелт выпрямилась и приготовилась защищаться.