Отвергнуть короля
Шрифт:
Королевские чиновники посетили замок. Отец Гуго поручился, что сообщил обо всем своем движимом имуществе, и предоставил им полную свободу действий.
– Нам нечего прятать, – раскинул он руки.
Махелт была сама скромность и прилежание, когда чиновники явились осмотреть комнату ее свекрови. Ида отперла шкаф с тканями, и в нем нашлось несколько рулонов повседневного полотна, неплохая зеленая шерсть и красный шелк, хотя от него осталась лишь четверть. Трайпс зарычал на непрошеных гостей и оскалил зубы. Его ошейник из красной тесьмы был одного оттенка с великолепным
– У него всего три ноги, – дерзко сообщила Махелт чиновникам. – Он уже заплатил налоги.
Когда они ушли, Махелт поймала взгляд Иды, и женщины расхохотались, отчасти от облегчения и даже негодования, что король послал людей обыскивать их личные комнаты и грабить, дабы насытить свою алчность. Махелт очень жалела, что Трайпс не покусал их за лодыжки.
– Хотелось бы знать, как скоро я увижу остальные свои ткани, – печально вздохнула Ида.
Махелт нахмурилась, размышляя.
– Вам просто нужно купить новые в Норвиче, чтобы пережить нелегкие времена, – заметила она, и Ида снова рассмеялась. Но тут же посерьезнела и нарочито строго покачала пальцем.
– Тебе лучше переодеться, девочка, если ты собираешься помогать мне делать сыр сегодня вечером, – сказала она.
Через неделю стало известно, что их дом в Тетфорде и приорат обыскали, обнаружили набор из четырех серебряных кубков и графина и конфисковали. Граф Роджер был весьма доволен, поскольку ожидал, что королевские чиновники найдут также фламандскую стенную драпировку, но, очевидно, они не слишком старались. Впрочем, бдительности никто не утратил. Всегда надо быть настороже.
Махелт сидела в своей комнате и приводила волосы в порядок. Во время прогулки по поместью она поскакала за собаками через густой подрост. Ветка зацепилась за вимпл и наполовину стянула его с головы. Махелт потеряла пару золотых шпилек и вернулась во Фрамлингем в растрепанном виде, весьма огорчившем ее свекра. Он полагал, что она слишком много ездит ради удовольствия и должна уделять больше времени домашним делам. Девочка присела в реверансе перед рассерженным свекром и поспешно удалилась, чтобы привести себя в порядок, отослав горничную Эдеву, которая обычно чересчур суетилась. Иногда Махелт казалось, что она окружена курицами, кудахчущими и топорщащими перья, пусть даже они пытались ее опекать и укрывать под крылом.
Махелт расчесывала гребнем крепкие шелковистые пряди, когда дверь открылась и вошел Гуго. Он остановился и, учащенно дыша, уставился на ее непокрытые волосы. Махелт с радостным криком вскочила и бросилась к нему:
– Гуго! Как замечательно, что вы вернулись!
Он обхватил Махелт руками за талию, закружил и не смог устоять перед соблазном погладить ее по волосам. Его заворожила их длина, блеск, сила и яркий цвет. Все женщины снимали головные уборы только в своих личных покоях, видеть женские волосы непокрытыми было исключительной привилегией мужа.
– Где Эдева? – огляделся он.
Махелт вскинула голову:
– О, она трещала без умолку, и я отправила ее помогать вашей матери. – Махелт снова села на кровать и продолжила
Гуго наклонился, чтобы погладить Трайпса, который перекатился на спину, подставив живот.
– Смотрю, вы не скучали в мое отсутствие, – сухо заметил Гуго.
– Несмотря на то что вы опустошили шкаф для тканей, дел хватало, – скривилась Махелт. – Я улучила минутку только сегодня утром, потому что моя лошадь застоялась и ей нужно было размяться.
– А вам?
– Немного, – улыбнулась она. – Знаете, приходили королевские чиновники.
– Да, отец написал мне.
– Они посетили ваши поместья?
– И ничего не нашли, – кивнул Гуго. – Они были очень дотошны, но куда им тягаться со мной! Я привык отваживать волков.
Гуго оставил собаку в покое, сел на кровать и, забрав у Махелт гребень, принялся расчесывать ее волосы.
– Они похожи на темный водопад, – тихо произнес он.
Махелт закрыла глаза и откинулась назад, позволяя ему осторожно водить гребнем по волосам. Затем девочка повернулась к нему, приподняв лицо в безмолвном приглашении. Его губы едва коснулись ее лба и скул. Она затаила дыхание, желая, чтобы он осмелился на большее, чтобы это мгновение длилось вечно.
Гуго кончиком пальца отвел волосы со лба девочки и прильнул к ее губам. Махелт закрыла глаза, целиком отдаваясь удовольствию принимать поцелуи и возвращать их. Это как держать бабочку, подумала она, и чувствовать нежный трепет крыльев в ладони.
Они вытянулись на кровати, и Гуго продолжил гладить Махелт по волосам, перемежая прикосновения поцелуями, которые не шли дальше нежного вступления. Не было ни сплетения языков, ни влажной, торопливой настойчивости. И все же, лаская полотно волос, он касался прикрытых им частей тела: талии, руки, изгиба груди. Его большой палец несколько раз задел ее сосок. Махелт почти растаяла под этими прикосновениями. Ее голова кружилась, а тело наливалось жаром и тяжестью, одурманенное медлительным томлением, которое сосредоточилось в лоне и влекло ее к Гуго. Махелт была невинна, но не наивна и желала большего.
За окном один из конюхов что-то крикнул товарищу, и прачка Элсвит, хрипло загоготав, съязвила насчет крепкой твердой палки для стирки.
Гуго запрокинул голову и ахнул. То, что началось как краткое мгновение нежности в честь его возвращения, быстро становилось чем-то другим. Он поклялся не вступать в брачные отношения до следующей весны, но, с другой стороны, эта девушка была его женой, она обладала всеми женскими прелестями и в последнее время отзывалась на его прикосновения далеко не как ребенок. И все же Гуго не хотел, чтобы они впервые занимались любовью в спешке, прислушиваясь к шагам, под непристойные разговоры слуг, доносящиеся через окно. Все должно пройти достойно. Одно дело – ухаживать за ней и постепенно вести по дороге наслаждений к брачной постели, это он вправе делать, и совсем другое – нарушить клятву.