Отвергнуть короля
Шрифт:
Собрав всю силу воли, Гуго поцеловал Махелт еще раз, коротко и игриво, разомкнул объятия и поднялся с кровати.
– Идемте, – сказал он. – Прикройте волосы, пока я не потерял самообладания. У меня есть кое-что для вас… Подарок с севера.
Махелт облизала губы, взгляд ее был затуманенным и растерянным.
– Я привез его вам из-за вашего отца и деда, – намекнул Гуго, протягивая руку. – Хотите посмотреть?
Махелт неохотно встала с кровати и, подойдя к двери, обвила шею Гуго руками, повиснув на нем.
– Вы не могли бы принести его сюда?
Махелт положила голову ему на грудь.
– Я бы мог, – сдавленным голосом произнес Гуго, – но это непросто. – Он решительно отставил жену в сторону и поднял с кровати ее шапочку и вимпл. – Поспешите, не то мы опоздаем к ужину.
– Вам придется мне помочь… если не хотите, чтобы я позвала Эдеву.
– Это было бы неблагоразумно, – сдавленно хихикнул Гуго.
Махелт заплела и закрутила волосы, и они вместе закрепили их шпильками, накинув сверху вимпл. Все еще румяные от желания, они развеселились, и атмосфера разрядилась. Махелт быстро привела себя в порядок, Гуго крепко взял ее за правую руку и с немалым облегчением вывел из комнаты во двор. Когда они проходили мимо кухонь, до них донесся аппетитный мясной запах и стук черпака о стенку котла, означавший, что ужин и вправду не за горами.
Одно из стойл в конюшнях занимал маленький пегий пони. Челка закрывала половину его морды, а кончик густого черного хвоста касался пышной соломенной подстилки.
Махелт вопросительно посмотрела на Гуго.
– Это мне? – спросила она.
Гуго скривился при виде ее недоуменного лица:
– На днях я читал хартию времен вашего деда. В ней говорится, что Маршалам принадлежат все пегие лошади, захваченные в ходе военной кампании. Конечно, я ездил не на войну, если не считать таковой наши старания избежать уплаты непомерных налогов, но я подумал, что это подходящий подарок, ведь вы из рода Маршалов.
Махелт захлопала в ладоши и расхохоталась:
– Ах, Гуго, мошенник! Он прекрасен!
Девочка зачерпнула из ларя с зерном пригоршню овса и протянула пони. Пони жадно слопал овес и, прежде чем она успела зачерпнуть еще, воспылал внезапной страстью к ее только что прилаженному вимплу, крепко ухватив его зубами. Вереща и смеясь, Махелт пыталась освободиться. Гуго захихикал, а потом и вовсе расхохотался, наблюдая за упорным «перетягиванием каната». Когда Махелт наконец сумела освободиться, порванный край вимпла был вымазан слюнями и недожеванным овсом. Гуго надрывался от смеха. Прижимая руки к животу, Махелт припала к мужу, слезы струились по ее лицу. Гуго не утерпел и принялся целовать жену снова, пока та не разрумянилась, а когда он наконец встряхнулся, чтобы глотнуть воздуха, то увидел, как в дверь проскальзывает мальчик – подручный конюха, старательно опустив глаза. Гуго осознал, что уже, должно быть, протрубили в рожок на ужин, а они не услышали. Он поспешно отстранился, разгладил котту и помог Махелт поправить вимпл, хотя с беспорядком, устроенным пони, ничего нельзя было поделать.
За их поздним появлением в растрепанном виде наблюдал целый зал ошеломленных домочадцев. Высоко держа голову, Гуго направился к возвышению, как будто ничего не случилось, а
Рыцари и доверенные слуги обменивались взглядами и тихими понимающими смешками. Щеки графа слегка покраснели, но он поджал губы и ничего не сказал, когда пара заняла свои места. Ида укоризненно посмотрела на Махелт.
– На твоем платье сзади солома, – горячо прошептала она. – Чем вы занимались?
Махелт покраснела, омывая руки в чаше.
– Гуго привез мне пони из Йоркшира. Мы были в конюшнях.
– Вы не слышали сигнал к ужину?
Махелт покачала головой и рассказала, как пони сжевал ее вимпл, предъявив в доказательство перепачканный, изорванный край ткани. Ида испытала явное облегчение, но все же предупреждающе потрепала Махелт по руке:
– Мы печемся только о твоем благополучии, дорогая, и чести наших семей. Обещание необходимо сдержать во что бы то ни стало.
– Да, матушка, – смиренно ответила Махелт, хотя была обижена.
Почему люди всегда думают о плохом? Почему они не могут оставить ее и Гуго в покое?
Основным блюдом был барашек под острым мятным соусом – редкое лакомство, поскольку ягнят обычно не забивали на мясо. Десяток лишних барашков забили из-за потребности в кожах для изготовления пергамента. Когда все приступили к еде, Гуго и Махелт обменивались улыбками и заговорщицкими взглядами. Он нарезал мясо на их общем подносе – коричневое снаружи, розовое и сочное внутри. Махелт изящно взяла ломтик указательным и большим пальцем, обмакнула в мятный соус и, откусив половину, угостила Гуго оставшейся. Он проделал то же самое. Они пили из одного кубка, прикасаясь к нему губами в одном и том же месте. Махелт прекрасно сознавала, что свекор с неодобрением наблюдает за ней. Возмущение вскипело в ее крови, и девочка нарочно угостила Гуго еще одним лакомым кусочком.
Ужин закончился. Запах жареного барашка еще витал в воздухе, и все испытывали приятную тяжесть в животе. Ида увела Махелт, чтобы та под присмотром занялась шитьем. Граф раздраженно наблюдал за их уходом и сорвал недовольство на Гуго, который остался с ним в зале.
– Я знаю, что ты только что вернулся из Йоркшира и что разлука укрепляет нежные чувства, но тебе следует вести себя осторожнее, – проворчал он.
– Сир?
– Не смотри на меня невинными глазами. Вы с девочкой становитесь слишком близки. Мы дали обещание ее родителям, и сдержать его – дело чести. Никто не посмеет сказать, что Биго не держат слова. Если у тебя есть потребности, удовлетворяй их в другом месте. Ты знаешь, что я имею в виду.
Гуго покраснел.
– Мы не делали ничего недостойного, – сухо произнес он.
Отец поднял брови:
– Вернувшись из конюшен в соломе?
– Это не…
– Более того, я отправился искать тебя перед ужином и заметил на ее кровати отпечатки двух тел, а не одного. Что это говорит о твоем поведении и намерениях?
– Она моя жена. Мы всего лишь целовались. – Голос Гуго окреп от злости. – Надеюсь, мне позволено немного поухаживать за ней?
Граф расстегнул пояс, давящий на набитый живот.