Отвергнуть короля
Шрифт:
– Ты понимаешь, какой опасности подвергалась? – Голос графини дрожал от боли. – Мы связаны священным долгом заботиться о тебе. Что бы мы сказали твоим родителям, если бы ты упала, если бы тебя убили или похитили? Возможно, ты считаешь себя бессмертной, но это не так. Только подумай, сколько горя ты причинила тем, кому небезразлично твое благополучие! – Слезы стояли в ее кротких карих глазах. – Граф винит меня. Он говорит, что я слишком мало нагружала тебя делами, а также винит Гуго за то, что он не был достаточно строгим мужем.
– Это
– Нет! – Ида подняла ладонь. – Граф в своем праве… И что бы ты ни думала о нем, он всегда справедлив.
Махелт была не согласна с этим, но промолчала.
Ида глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.
– Я знаю, тебе не по душе шитье, но ты неплохо умеешь присматривать за слугами и имеешь море энергии. Вполне разумно возложить на тебя больше обязанностей теперь, когда ты немного освоилась. Граф полагает, это поможет тебе остепениться. Мне не хотелось обременять тебя вскоре после свадьбы, но теперь я вижу, что ошибалась.
Махелт была уязвлена:
– Я знаю, что такое ответственность.
Ида подняла брови:
– Побег через стену глухой ночью едва ли свидетельствует о зрелости, даже если ты думала, что поступаешь правильно. Пришла пора узнать больше о своем долге перед этим домом. – Свекровь подчеркнула последние два слова. – Я знаю, как тяжело, когда семья далеко, а братьев посылают то туда, то сюда по прихоти короля, но твоя жизнь теперь связана с нами, и ты должна научиться жить по нашим правилам.
– Да матушка, – недовольно надула губы Махелт.
– Идем. – Ида отложила шитье и поднялась. – Завтра мы возвращаемся во Фрамлингем, и нужно собираться. Посмотрим, насколько ты в действительности ответственна.
Махелт покорно проследовала за Идой к дорожным сундукам в углу комнаты.
– Когда мы вернемся, граф желает, чтобы ты проследила за измельчением яблок для сидра и хранения зимой, – сказала Ида, подняв крышку ближайшего сундука. – Обычно этим занимаюсь я, но теперь это будет твоей задачей, от начала и до конца.
– Да, матушка, – почтительно ответила Махелт. Она подозревала, что, если все взвесить, измельчение яблок лучше, чем груда шитья, и все же это было рутинным, домашним занятием, в то время как ее семья боролась за выживание.
Глава 15
Лес Тетфорда, октябрь 1207 года
Накинув плащ, с взъерошенными после сна волосами, Гуго раздвинул полотнища палатки и вышел в осеннее лесное утро. От походного костра поднимался кучерявый дымок, и товарищи Гуго медленно возвращались к жизни после вчерашней попойки. У Гуго болела голова, а во рту стоял кислый привкус, но он считал это вполне естественным.
Его брат Уильям и зять Ранульф, держась за головы, сидели у костра, ели хлеб и холодные колбаски и пили жидкий английский эль. Присоединившись к ним, Гуго шутя надвинул Уильяму шляпу
– Хорошая выдалась ночка, а? – Он взглянул на охотников, грузивших на вьючных лошадей туши оленей. Первоклассная оленина для стола и коптильни! Кроме того, псы затравили несколько зайцев.
– Кажется, да, насколько я помню, – театрально скривился Ранульф, сощурив светло-зеленые глаза, которые резал безжалостный утренний свет. – Мари считает, что вы дурно на меня влияете. Вам неизменно удается сбить меня с пути.
– Очень похоже на мою сестру! – засмеялся Гуго. – По правде говоря, вы способны сбиться с пути и без посторонней помощи.
Ранульф фыркнул и сделал неприличный жест. В это время в лагерь въехал гонец.
– Неприятности, – предположил Ранульф.
Хмурясь и гадая, что такого важного и неотложного могло случиться, Гуго подошел к гонцу и взял сложенный пергамент, который тот достал из сумки. На пергаменте стояла печать отца, и оттиск в сургуче был очень глубоким, как будто его поставила решительная или даже разъяренная рука. С дурным предчувствием Гуго сломал печать, развернул письмо и начал читать. Слова словно распирали его изнутри, он тяжко и глубоко вздохнул, чтобы сбросить напряжение.
– Что случилось? – тревожно спросил Уильям.
– А ты как думаешь? – скривился Гуго. – Махелт.
– А! – Его брат закатил глаза и ухмыльнулся. – Надо полагать, она снова мутит воду в доме?
– Можно сказать и так. – Гуго протянул письмо Уильяму, который прочел его вместе с Ранульфом, пока они допивали свой эль.
Уильям поднял взгляд на Гуго, больше не улыбаясь:
– Что ты собираешься делать?
– Не знаю. – Гуго надул щеки. – Если я накажу жену слишком жестоко, то утрачу ее доверие и то, что делает ее непохожей на других, а на это я не пойду ни за что на свете.
– Но ты должен что-то сделать, – настаивал Уильям. – Это не просто глупая выходка. Поступок Махелт мог иметь серьезные последствия для всех нас.
– Знаю. – Гуго прикусил костяшку большого пальца. – Она действует, не подумав.
Ранульф прокашлялся.
– Мужчины, сопровождающие брата вашей жены… – Он умолк и покачал головой. – Де Сэндфорд верен королю, но Джон Фицроберт известен в наших местах как сумасброд.
– Однако его отец верен королю и является комендантом Ньюкасла.
– Да, но сын водит компанию с Джоном де Ласи, который тоже весьма опрометчив, а отец де Ласи – близкий родственник ирландской ветви семьи. Де Браоз, де Ласи и Маршал, – перечислил по пальцам Ранульф. – Иоанн уничтожил бы всех троих, если б мог, потому что его пугает их сила. – Он предупреждающе помахал пальцем. – Даже будучи заложником, брат вашей жены водит сомнительную компанию… А король следит за ним, ведь его шпионы повсюду.
– Но Роджер де Ласи непоколебим как скала, – заметил Гуго, думая о суровом, молчаливом коменданте Понтефракта.