Отступник

Rock Baby

– Пап! Я не сказал абсолютно ничего такого, что могло бы вызвать слезы у мамы, – пытался оправдаться Мики и посмотрел на мать будто бы молча прося ее о том, чтобы она подтвердила его слова.

– Артур, ты немного не понял, Мики тут ни при чем. – будто понимая просьбу Мики выдавила из себя мать.

– Так, а что тогда произошло? – не мог понять сути отец.

– Не знаю, Артур… Но что-то происходит, и по –моему, очень плохое и страшное…Я чувствую это сердцем!..– сказав эти слова Диана повернулась и пошла в дом! Мики и его отец остались вдвоем… Они стояли молча и смотрели друг на друга, но в этом молчании была какая-то беседа, какой-то диалог, и он был не словесным, а скорее на уровне подсознания, или разума, или души…

Первым нарушил тишину

отец и сказал: – – Мики, мне трудно тебя понять, а твое молчание загоняет меня в угол. Но все же, если ты слышишь меня, то вот, что я тебе скажу: нам с мамой было очень трудно в жизни, когда я ее полюбил, я был чуть старше тебя и у меня в жизни не было абсолютно ничего, т.к. я вырос в дет. доме, потом перевелся в интернат, потом поступил в колледж… Утром я ходил в колледж, а вечером я горбатился на различных работах, чтобы, ложась поздней ночью спать, меня не мучило чувство голода, и меня никто никогда не ждал на ужин… Когда мы стали жить с твоей мамой вместе, то ее родители были против нашего общения, но мы не слушали никого, потому, что наша любовь была искренней и не меркантильной, и твоя мама пошла и так же устроилась на работу, несмотря на то, что днем она училась в институте, и работала она уборщицей в детском садике, и тот мизер, который она зарабатывала, ей едва хватал на проездные билеты в институт! Мы верили, что Господь Бог не обойдет нас стороной, не теряли надежды! И лишь поэтому мы смогли купить этот дом, вырастить тебя, потом появился Артемка, и я продолжаю точно так же работать, как и 19 лет назад! Не было такого дня, чтобы я не пошел на работу! Имея даже высокую температуру и сильный грипп, я все равно шел туда, где мог заработать честные деньги, и я не просто так сказал «честные», потому что на грязных деньгах счастья не построишь… ведь это закон жизни. В своей сознательной жизни я не думал не о чём другом, как о твоей маме, и о тебе, когда ты появился на свет. Каждая капля моего труда, это капелька твоей крови… но этот труд был мне сладок, потому что, благодаря ему я мог зарабатывать своё счастье… и опять же благодаря труду я мог исполнять твои детские желания, как это сейчас делаю Тёмке… Может ты еще молод, сынок, но пойми самое святое и ценное ты уже имеешь- это твоя семья! Я всегда старался дать тебе все то, о чем в детстве мечтал я сам, но у меня не было «волшебников», все мои детские мечты оставались несбыточными. И потому скажу тебе, Мики, одно: если ты не хочешь понять меня- не понимай. Но в тоже время прошу тебя и о другом: не разрушай то, что я строил долгие годы… Разрушая нашу семейную тишину и понимание, ты разрушаешь мое сердце, мою душу и мой мир, в котором есть только Диана, ты и Темка. Прошу тебя подумай над этим. – сказав эти слова, отец, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел в дом…

Мики стоял, как каменный. Слова отца были очень тяжелы для него, и в них была некая скорбь и страдание. И теперь Мики уже понимал, чего стоило его отцу быть настоящим «волшебником» в его безоблачном детстве… Остановившись у крыльца, отец повернулся и сказал:

– Мики через пятнадцать минут мы садимся ужинать. – сказав это, отец вошел в дом… Но Мики не спешил, он еще долго сидел на скамейке и раздумывал слова отца.

Войдя в дом, отца встретил Артемка:

–Пап, а вы, что опять поругали Мики?
– спросил он с не скрывающей обидой в голосе.

–Нет, что ты Тём, мы просто поговорили с ним и всё! – ответил отец.

–Ну почему Мики не заходит в дом? – не успокаивался Артёмка.

–Кушать захочет придет! – .

–А он хочет есть? – уточнил Тёмка.

–Ну конечно- же хочет! – обрадовал его отец. Тёмку удовлетворил этот ответ, и он побежал к маме, чтобы сказать ей, что Мики очень сильно голоден…Через некоторое время вся семья сидела за ужином, но самого Мики не было. Отец сидел и кушал молча, ему было не интересно, что у него на тарелке, он даже не обращал внимание на то, что он ест, он молча жевал и глотал пищу, а взгляд его будто проходил сквозь стенку.

Тёмка упёрся головой на левую руку, а правой рукой игрался с вилкой

в тарелки, изредка поднося вилку ко рту. Диана не ела вообще, она молча смотрела то на Артура, то на Тёмку, то куда – то в даль. В коридоре послышались шаги, и все будто оживились, потому- что знали, это идёт Мики. Первой оживилась Диана:

–Мики иди мой руки и за стол.

–Спасибо большое, но я не голоден. Я лучше пойду прилягу, у меня голова болит… – сказав это Мики направился в свою комнату. Но он не мог понять почему отказался от ужина, ведь на самом деле он был очень голоден. Но им будто руководило что- то из вне. Войдя к себе, он не раздеваясь лёг на свою кровать и предавался тем мыслям, которые его преследовали уже не первый месяц.

Над столом повисла тишина и нарушил её на этот раз Тёмка:

–Пап ну ты же говорил Мики голодный, но он даже есть не стал… ты его ругал на улице? – поинтересовался вновь Артём.

– Тём, ну я же говорил тебе, что я его не ругал! И лучше скажи почему ты так вяло кушаешь? – спросил отец серьёзным голосом.

–А ты? – спокойно ответил вопросом на вопрос Тёмка.

–Что я? – не понял отец.

–Почему ты тоже плохо кушаешь? – уточнил Тёмка.

–Я просто не совсем голоден…– ответил отец.

–Вот и я не совсем голоден… Можно я пойду спать? – виновато спросил Тёмка.

–Если ты не голоден, то иди сыночек! – одобрила его мать. И Тёмка встал из – за стола, подошел к маме поцеловал её и сказал:

–Спокойный ночи мамочка.

–Спокойный ночи Ангелочек. – тоже самое он сделал и в отношении отца.

–Сладких снов тебе Тёмка! – сказал отец. Тёмка поднялся в свою комнату и закрыл дверь…

–Ты помнишь Артур когда-то и Мики целовал нас перед сном, но теперь как- то все иначе…Будто мы стали для него чужими.

–Не говори так Диана, это скорей всего переходный возраст, он пройдет. Вот увидишь! – успокаивал отец.

Войдя в свою комнату Тёмка сразу прижался ухом к стене, к той стене которая граничила между его комнатой и комнатой Мики. Это была тонкая стена и поэтому, когда у Мики в гостях были друзья, и его не впускали, то Тёмка не сильно то и расстраивался, т.к. через эту стенку он мог услышать абсолютно всё то о чём там говорят, и возле этой стенки Тёмка мог находиться часами, ведь сквозь неё протекала та информация, которая производила на Тёмку сильное положительное впечатление. Бывало, что Тёмка не мог сдержать свой смех, и тут же был сразу замечен братом в «шпионаже» …

Но в этот раз он прижимался к стенке не из-за детского любопытства, а скорее из-за сострадания к родному брату, но не единого шороха он так и не услышал… отойдя от стены Тёмка не раздеваясь лёг на свою кровать, и стал думать о Мики, о том, что он голоден, и о том, что он его брат…

– Наверно и нам пора ложиться спать. – сказала Диана Артуру.

– Да ты права мне завтра нужно рано вставать. – ответил Артур.

Через некоторое время родители уже лежали в постели, но им было далеко не до сна, они лежали и молча думали о Мики, о его странном поведении, и о его отношении ко всем… Да и вообще, в этот вечер все думали лишь про Мики, только вот сам Мики думал про другое… В его мыслях не было ни отца, ни матери, и уж тем более Тёмки… Тёмку было очень рано смешивать с такими мыслями, которые как стая чёрных воронов кружились в голове у Мики…

Все лежали на своих постелях, но сна не было ни у одного члена семьи Грефф. Тишина окутала весь дом, и звук упавшей вилки на кухни, пронёсся по всему дому…Отец быстро встал с постели и на цыпочках подошёл к двери. Приоткрыв её чуточку Артур посмотрел в щелку, он был уверен, что это Мики устал бороться с чувством голода, и решил перекусить, его даже это порадовало. Но какого было его изумление, когда он увидел не Мики, а Тёмку… Отец повернулся к Диане и приложив палец к губам помахал ей рукой. Диана сразу подбежала на цыпочках к двери и посмотрела в щель. Они оба стали непроизвольными свидетелями того, что Артём, открыв холодильник, стал делать неуклюжие бутерброды, и при этом двигался как кошка, чтобы ни один его шаг не услышали родители.