Отряд "Зеро"
Шрифт:
— Я не хотел тебя обидеть. Ты… ты очень красивая. Я не ожидал.
— Ты забыл, — она смотрела с едва уловимой грустью. — Все забывают.
— Теперь не забуду, — с сожалением отпустил её ладонь и снова глаза в глаза. — Но мне надо идти. Я должен.
— Я знаю, — на губах печальная улыбка. — Иди.
— Спасибо, — благодарно улыбнулся Марье. — Мы ещё встретимся?
— А как же, — она усмехнулась в ответ на мой идиотский вопрос и исчезла.
Я некоторое время смотрел на то место, где она была. Ни страха, ни ужаса.
Марья Моревна, прекрасная королевна….
Эх, Лёха… Дурак ты на всю голову…
Иди уже, — вдруг услышал я её голос и заставил себя встряхнуться. Марья права. Мне здесь делать больше нечего.
Развернувшись, поплыл-полетел в сторону указанного выхода, попутно вспоминая, что же приключилось со мной там. И эти воспоминания мне не нравились. Слишком много вопросов возникало. И ответы я очень хотел найти.
Чем ближе становилось пятно света, тем громче и отчётливей доносились голоса.
И эти голоса оказались мне хорошо знакомы.
Пятно света распахнулось передо мной неожиданным окном в знакомую лабораторию. В первый момент я чуть не шарахнулся назад, когда обнаружил, что выход под самым потолком. Но увиденная картина оказалась чрезвычайно интересной, и я осторожно вылетел из сумрака. Выход за спиной исчез, но я не спешил спускаться вниз. Сверху открывалось на редкость занимательное зрелище: в реанимационной капсуле полного жизнеобеспечения, опутанный проводами, капельницами и датчиками, лежал худой и бледный я, а над моим телом, укрытым до самого подбородка тонкой простыней, отчаянно ругались Шармат, Семён и местное светило нейролингвистики.
Теперь я знал, чьи голоса слышал во время сканирования памяти.
Гений и Шармат. И у адвоката имелись на мой счёт особые полномочия и приказ.
Дело становилось всё интересней. Я жадно наблюдал за разборками троицы. Когда ещё представиться такой шанс разобраться в случившемся?
— Фёдор Михайлович, как вы могли такое допустить! — особист едва ли не за грудки тряс профессора. — Вы же прекрасно понимали всю важность этой информации!
— Я и сейчас это прекрасно понимаю! — местный гений в ответ яростно сверкал стёклами очков. Как ему это удавалось — загадка. — А вот этот ваш хам — нет! Это всё по его вине! Я его предупреждал, что введение препарата опасно для жизни подопытного!
— Шармат… — Семён развернулся по указующему персту гения к виновнику моей почти смерти. Больше всего особист напоминал разъярённого хищника. Адвокат, или кем он там был на самом деле, попятился, выставив перед собой в качестве защиты папку с документами.
— Семён Ми… Михайлович… Я же не специально! Я только хотел…
— Я знаю, что ты хотел, сявка! — особист рвал и метал. Никогда не думал, что он может так орать. — Так вот! Ни хрена ты теперь не получишь! Понял, щенок сопливый?!
Шармат побледнел. Очень заметно
А ещё он боялся. Здорово боялся. И это было очень интересно. Официально он не мог и не должен был иметь с нашим ОСБ в общем и с Семёном в частности ничего общего. Однако имел. И не просто знакомство. Он действовал по указке Семёна, подводя меня под это сканирование. Теперь понятно, как ему удалось получить заявления от Шлема и Маринки.
Ещё бы те против ОСБ Чёрного Корпуса пошли.
Но зачем им это? Такая качественная и продуманная подстава только ради того, чтобы покопаться в моей памяти? Почему ждали столько времени, понятно: технологию разрабатывали. Не только ради меня, такая мозгопромывка в ЧК ох как в цене будет. Но что они хотели найти, если я сам был абсолютно уверен, что ничего такого важного и секретного не знаю?
Или… или не помню. Ведь подсознание среагировало этим своим «щаз, размечтались», хотя до этого я никаких внутренних голосов не слышал.
Ох, чёрт, во что же это я вляпался?.. Что это был за шлюп? Про какой блок они говорили?
Будь я сейчас в своём теле, голова трещала бы от вопросов.
А разбор полётов продолжался.
— Н-но я… — Шармат разом растерял всё своё красноречие и лоск. Теперь он выглядел как школьник, попавшийся на позорном списывании во время итогового экзамена.
— Ты провалил операцию, идиот, — Семён шагнул к адвокату, которого заметно потрясывало. — Ты знал, на что шёл.
— Нет! — Шармат выставил папку как щит. — Вы не посмеете! Я адвокат и не подчиняюсь вам!
— А при чем тут мы? — делано удивился особист, уже взявший себя в руки. — Ты поставил жизнь своего клиента под угрозу. Более того, ты собственноручно ввёл инъекцию препарата, которая стала для него смертельной. Статью сам вспомнишь?
— Неееет, — адвокат нервно заулыбался и мелко затряс головой. — Вы не посмеете! Это поклёп! Это наглая ложь! У вас нет доказательств!
— Неужели? — Улыбка Семёна была весьма впечатляющей. — Завещание-то он подписал. Мотив на лицо. На вашем месте, господин Зарубин, я бы подумал над собственным завещанием. Конвой!
По призыву особиста двери распахнулись. Шармат нервно сжал папку, посмотрел на моё тело и вдруг захохотал. Он смеялся громко, взахлёб, с истерическими нотками.
— Вы всё продумали, да? — Он посерьёзнел так же внезапно. — Только у вас ничего не выйдет!
Парням хватило одного взгляда, чтобы понять, кто тут лишний. Бывшему адвокату почти мгновенно завернули руки за спину, папка перекочевала к Семёну, и отчаянно упирающегося Шармата вывели из лаборатории.
Жалости к своему бывшему «защитнику» я не испытывал. Его стараниями я едва не умер. Марья, конечно, красавица, но мне и здесь пока неплохо.