Отражение
Шрифт:
Да здесь же… ничего нет. М-мм. — Я сунул руку в коробку и вытащил
прозрачную полоску негатива размером примерно шесть на семнадцать сантиметров. — Посмотри-ка на свет.
Он взял негатив и поднял его к свету.
Тут какие-то пятна, — растерянно сказал он. — Очень слабые. Еле-еле видны. Это изображения, — пояснил я. — Три изображения на пленке из двадцати кадров. Но… их же не видно. Правильно, — согласился я. — Но если я буду аккуратен и если повезет… может быть, мы что-нибудь и разглядим. Как? — удивился он. С помощью усиливающих растворов. Но зачем?
Я прицокнул языком.
Здесь может оказаться масса интересного. Понимаешь, эта коробка принадлежала одному великому фотографу. Он вообще был человек не очень обычный. Так вот, вполне возможно, что на кое-каких из этих негативов что-то есть…
Но… на каких именно? В том-то все и дело. На каких… если вообще тут что-то есть.
Джереми глотнул шампанского.
Вернемся к Аманде. Возвращайся к Аманде. А я займусь фотографиями.
Я пошел в лабораторию и стал рыться в стенном шкафу. Джереми с интересом наблюдал за мной.
Сложнейшая техника, — заметил он, скользнув взглядом по увеличителям и автомату для фотопечати. — Я и не подозревал, что ты этим занимаешься.
Я в двух словах рассказал ему о Чарли и, наконец, обнаружил то, что искал. В глубине шкафа стояла бутылка, которую я купил три года назад, когда ездил отдыхать в Штаты. На этикетке было написано «Негативный усилитель», ниже прилагалась инструкция. Я отнес бутылку к раковине.
А это что? — спросил Джереми, ткнув пальцем в грушевидную насадку на кране. Водяной фильтр. Понимаешь, в фотографии применяется чистейшая, мягкая вода. А если вода прямо пойдет через железные трубы, все фотографии будут в точеЧках. Сумасшествие какое-то, — сказал он. Просто точность.
Я смешал воду и усилитель в пластиковой мензурке строго по инструкции и вылил раствор в ванночку с проявителем.
Я никогда раньше не пользовался усилителем, — сказал я Джереми. — Может и не получиться. Хочешь — посмотри, а то — иди на кухню и пей свое шампанское. Я… честно говоря, мне очень интересно. А что ты будешь делать? Сейчас возьму эту прозрачную пленку с пятнами, сделаю контактный отпечаток на обычную черно-белую бумагу и посмотрю, что получится. Потом опущу
негатив в усилитель, сделаю еще один черно-белый отпечаток и посмотрю, есть ли разница? А потом… там видно будет.
Освещенный тусклым светом лабораторного фонаря, я принялся за работу. Джереми так пристально вглядывался в ванночку с проявителем, что едва не утопил нос.
Что-то ничего не видно, — заметил он. Мы действуем методом проб и ошибок, — пояснил я. Я попробовал отпечатать прозрачный негатив четыре раза при разной выдержке, но все негативы получались либо сплошь черные, либо серые, либо белые. Там ничего нет, — сказал Джереми. — Все без толку. Погоди, сейчас попробуем с усилителем.
С замиранием сердца я опустил прозрачную пленку в усилитель и довольно долго болтал ею в нем. Потом промыл ее и снова посмотрел на свет. Бледные пятна были все такими же неясными.
Не получается? — разочарованно спросил Джереми. Не знаю. Просто не представляю, что должно получиться. Может
Я снова напечатал негатив при разной выдержке и снова получил черные и темно-серые отпечатки. Однако на сей раз на светло-сером отпечатке были видны какие-то пятна, а на белом — завихрения.
Ага, — сказал Джереми. — Конец.
Мы пошли на кухню — подумать и подкрепиться.
Плохо дело, — сказал он. — А вообще-то эта затея с самого начала была обречена на провал.
Я отхлебнул шампанского и медленно процедил его сквозь зубы.
Мне кажется, — не спеша начал я, — можно добиться большего, если напечатать этот негатив не на бумагу, а на другую пленку. На другую пленку? Которую в камере заряжают? А разве это возможно? Ну да. Печатать можно на что угодно. Главное, чтобы был эмульсионный слой. А фотоэмульсией можно покрыть практически все. Понимаешь, печатать
можно не только на бумаге. Покроешь эмульсией холст, например, и печатай на нем. А хочешь — на стекле. Или — на дереве. Можно даже на тыльной стороне руки напечатать — надо только немного постоять в темноте. Вот как!
Господи! Но, конечно, только черно-белые пленки, не цветные, — добавил я и, отхлебнув шампанского, предложил: Ну что, попробуем еще? Тебе, правда, нравится этим заниматься? спросил Джереми. Что ты имеешь в виду? фотографию… или фототрюки? И то и другое. Ну… пожалуй, да.
Я встал и вернулся в лабораторию. Джереми пошел следом. В тусклом красном свете я вытащил чистый ролик высокочувствительной пленки «кодак- 2556», размотал его с катушки в длинную полоску и разрезал на пять кусков. Потом, прижав их по очереди к прозрачному негативу с пятнами, сделал новые фотоотпечатки, каждый раз при разной выдержке: от одной до десяти секунд, и потом положил их в ванночку с проявителем. Джереми поболтал пинцетом в ванночке и выжидательно наклонился над ней.
Вынув каждый кусочек пленки из проявителя, мы сунули его в ванночку с закрепителем, промыли и в конце концов получили пять новых позитивов. С этих позитивов, повторив заново всю процедуру, опять сделали негативы. Включив свет, я обнаружил, что новые негативы стали гораздо более плотными, чем те, с которых я начинал. На двух из них можно было различить изображение… пятна обрели очертания.
Почему ты улыбаешься? — допытывался Джереми. Смотри, — сказал я и поднес к свету полоску негативов.
Он посмотрел на них и сказал:
Пятна теперь ясней видны. Но все равно ничего разобрать нельзя. Ошибаешься. На снимке — мужчина и девушка.
Откуда ты знаешь? Со временем научишься читать негативы.
Вид у тебя самодовольный, — проговорил Джереми.
Честно говоря, — сказал я, — я ужасно собой доволен. Давай допьем шампанское и перейдем к следующему этапу. Какой будет следующий этап? — спросил он, когда мы сидели в кухне и потягивали шампанское. Сделаем позитивные отпечатки с новых негативов. Черно-белые отпечатки. Вот так сюрприз! Да что тут смешного? Голая девушка, вот что.