Отражение
Шрифт:
— Ты можешь бравировать сколько угодно, Кея, но правда от этого не изменится. Ты когда-то уже выбрасывал лекарства, а потом носился по аптекам — пройденный этап. Обо мне ты не забудешь, я об этом постараюсь. Что насчет моих планов… кто знает, может, ты и прав. А может быть, ты не до конца понимаешь, насколько сильны мои желания касательно тебя. — Мукуро поддел пальцами его подбородок, усмехаясь, и отвернулся от него, вскидывая руку в качестве прощания. — Удачи в семейной жизни. Дай бог, она будет длинной.
Хибари проводил его хмурым взглядом и с облегчением выдохнул. Туманные планы Мукуро выводили его
Мукуро, не прощаясь, вышел за пределы владений Савады и набрал домашний номер. Не зря он подготовил для себя страховочный трос, хотя и не думал, что воспользуется им по такой причине.
— Есть важный разговор, малыш, — с напускной серьезностью произнес он. — Помнишь, я как-то упоминал о том, что Хром своего добилась?.. Замечательно. Думаю, стоит рассказать. Записывай адрес, буду ждать тебя в кафе. Это явно не телефонный разговор.
Мукуро захлопнул крышку телефона и остановился, задрав голову и глядя в темнеющее небо, окутываемое легкими облаками.
Ему было по-настоящему жаль любимую Наги, но она серьезно мешала. И с его стороны это было даже актом милосердия.
Осталось подождать совсем немного.
========== Глава четырнадцатая. О семейной жизни и крушении надежд ==========
Хром летала как на крыльях.
Хибари действительно менялся, стал терпимее, пусть и перемены эти и давались тяжело и для него, и для нее. Они стали часто разговаривать, делать вместе покупки, планировать занятия. Она видела, как он старается, и, пусть он по-прежнему ворчал и держался весьма холодно, не заметить его смягчившееся отношение было невозможно.
— Когда ты намереваешься поговорить с Катсу? — спросила она его в один из моментов его доброжелательного настроения. Насколько оно вообще могло быть таковым.
Хибари отложил в сторону палочки и остро взглянул на нее без тени улыбки.
— Я не намереваюсь. Ему вполне неплохо проводить время в компании… Рокудо Мукуро. — Упоминание его имени все еще давалось с трудом, зато он смог бросить регулярный прием антидепрессантов. Мир начал окрашиваться в яркие краски, перестав казаться черно-белым. — Заботься лучше о себе и… нем, — он опустил взгляд на ее живот, и она, смутившись, запахнула джемпер.
— Не забывай о том, что у тебя уже есть сын, и о нем нужно заботиться.
— Забудешь о таком позоре. Хотелось бы, но — увы, — фыркнул он и поднялся, снимая с колен салфетку. — Мне пора, — он наклонился к ней, чтобы поцеловать. Хром с удовольствием позволила запечатлеть на своих губах поцелуй и последовала за ним в прихожую.
— Ты сегодня допоздна? — спросила она, подавая ему пиджак. Хибари накинул его на плечи, и Хром осторожно поправила его галстук, заставив замереть на пару мгновений.
— Как обычно, — пожал он плечами, но, заметив ее пытливый взгляд, продолжил с тяжким вздохом: — Савада хочет проведать Джанини. Я пойду с ним, чтобы не допустить проблем, а они точно будут.
— Конечно, это же Джанини. Будь осторожен.
Хибари замешкался с ответом и решил промолчать. Ему были непривычны и чужды подобные разговоры, хотя уже понемногу привыкал. Он всегда держал свои слова, и если сказал, что попытается, значит, сделает все, что в его силах.
Хром проводила его взглядом, пока он не сел в автомобиль,
Время шло быстро, она ловко управилась со всеми заботами, весело размышляя о том, как она будет потом заниматься этими делами, когда ее разбомбит до необъятных размеров. Ей так не терпелось почувствовать все прелести и даже неудобства беременности, что она даже дрожала от предвкушения. Мей была просто круглой как шарик, и смешно ходила, словно уточка, а Киоко, краснея, жаловалась на тошноту и что постельные утехи ей более недоступны. Она им по-доброму завидовала, искренне считая, что ей никогда не светит испытать то же, что и они.
Кея был трогательно заботлив, пусть и выказывал свои переживания в своем собственном фирменном стиле. Он с недовольством наблюдал, как она расставляет в их общей ванной свои женские скляночки и выкладывает из чемодана вещи, а после сам же заказал двуспальную кровать вместо привычно расстеленного на полу футона и повесил в той же ванной два полотенца. После того, как он выслушал по телефону дикие крики радости Рехея, словно не Хром, а Хана была беременна, его настроение заметно улучшилось. Похоже, что ему доставляло удовольствие, что все вокруг радовались его и ее счастью, и это так умиляло. Его неуклюжие старания быть более похожим на человека забавляли и трогали Хром, и она чувствовала себя по-настоящему счастливой. Чувствовала себя частью семьи.
Лишь отсутствие в доме Катсу омрачало ее безмятежную жизнь.
Хибари так и не предпринял никаких шагов к примирению, да и Катсу сам бросил бесполезные попытки наладить отношения, даже носа не показывал рядом. Кея иногда говорил с учителями, которые оповещали его об успеваемости сына и его успехах, и после таких разговоров он становился угрюмым и раздраженным. Новости и впрямь такого человека как он вряд ли обрадовали. Катсу бросил пост коменданта, покинул дисциплинарный комитет, развеял вокруг себя ауру опасности и успел завести себе приятелей. Учителя взахлеб рассказывали о чудесных метаморфозах, думая, что радуют своими словами отца ученика, но серьезно ошибались. Хибари окрестил сына неудачником и травоядным, нуждающимся в стаде, и перестал брать трубку, когда видел на экране номер кого-то из персонала школы.
С этим нужно было что-то делать. И она намеревалась подумать об этом после того, как вернется из дома Кена и Чикусы.
Хром выключила везде свет и, уже собираясь выбежать из дома, прямо на пороге столкнулась нос к носу с Мукуро.
— Ах!.. Т-ты? — испуганно отпрянула она, уронив сумочку. Мукуро с сожалением взглянул на съехавший набок торт в прозрачной пластиковой коробке, основательно примявшийся из-за внезапной встряски. — Но барьер…
— Не так сложно пройти через него, когда знаешь его создателя лучше, чем самого себя. А тебе стоит быть осторожней, в твоем-то положении.