Отражение
Шрифт:
О ней Аксентий рассказал, что где-то там - за стеной, у нее умерла маленькая дочка от болезни, на лечение от которой у нее с мужем не хватило ни денег, ни времени. Муж после этого запил и Вероника, недолго думая, развелась и подала документы в комитет на постоянное место проживания в Добролюбово. Более трех лет ей не давали разрешения, а только крутили в органах с целью узнать - откуда у нее информация о Добролюбове и что здесь находится. Все это время она собирала информацию, много общалась с настоящими и мнимыми травниками, даже работала у одного из них. Вероника оказалась настоящей травницей-целительницей. Народ деревни шел к ней по любому поводу и по любой хвори, иногда даже
Илья все никак не мог понять, что же здесь все-таки не так и чего не хватает в Добролюбове. И только потом в одном из разговоров в семье старосты его супруга как-то произнесла с долей сожаления: "Осталось нам только храм построить, да приход причастить. И счастья большего не надо в жизни". На что Аксентий ей тогда строго ответил: "Не строй, ты баба, семь церквей, роди да пристрой семь детей". Тогда еще Илья не понимал этих слов, а главное не мог понять Аксентия и его не простое отношение к Богу.
9
Было около пяти часов вечера, когда в дверь кто-то постучался. Вера Семеновна с Ильей сидели на первом этаже гостевого дома. Они собирались пить чай и ожидали, когда чайник залитый доверху издаст свой характерный свист. На обеденном столе дожидалась открытая баночка с грушевым вареньем и тарелка с нарезанным домашним хлебным батоном. Обычно во входную дверь никто никогда не стучал. Персонал гостевого дома всегда заходили и уходили сами, делая это профессионально незаметно. Илья подошел к двери и открыл ее. На пороге стоял Аксентий Федорович. Лицо его было немного взволновано, но по-деловому сосредоточено.
– Можно войти?
– Да господь с вами, Аксентий Федорович, вы тут везде хозяева. Не мы.
– улыбаясь ответила Вера, сидящая за столом.
Аксентий вошел в дом и обратился напрямую к Вере Семеновне.
– Добрый вечер, Вера Семеновна. Извиняюсь за бестактность, но хочу вам предложить пройти со мной туда, ради чего вы сюда и приехали.
– Сейчас?
– Удивленно ответила Вера, привстав со стула.
– Да. Именно сейчас. Понимаете, сейчас самое благоприятное время. Коридор для контакта выбран оптимально и по времени и по состоянию. Другого момента в ваши пять дней здесь может и не случится. Вам еще повезло, что за такой короткий период институт смог рассчитать и согласовать ваше посещение. У нас будет очень много времени. Это порядка трех часов.
– ???
– Вера сморщила брови и посмотрела на Аксентия.
– Да, да. Это очень много времени. Поверьте, мне. Много людей к ней приходят, но, чтобы по три часа быть с ней...это большая удача. Собирайтесь и я вас жду во дворе перед домом. Пару минут вам хватит? Время то золотое, получается. Да, и Илья тоже может пойти с нами. Здесь недалеко, в десяти минутах ходьбы.
Вера начала собираться, а мужчины вышли из дома во двор. Уже выходя на крыльцо
– Я тут не на роком услышал...в общем тут информация дошла, что кто-то день назад отправил на тот свет целую семью лесных братьев. Не подскажите, Илюшенка, не ваших ли это рук дело? Я ничего не хочу сказать, но мне кажется, что легенды о ваших способностях распространяются впереди вас.
– На то они и легенды, что проверить их никак нельзя.
– Ответил Илья и улыбаясь посмотрел на свои наручные часы.
– Ну да, ну да. Вы правы. Слухи они и остаются слухами.
Все трое стоят перед деревянным одноэтажным домом, типичным для многих домов в деревне, но в отличие от последних он не выглядит таким ухоженным. Деревянный дом настолько старенький, что деревянные брусья стен приобрели с годами черный оттенок. Вера не может поверить сама себе, что находится сейчас в том месте, в которое хотела попасть последние пять лет, а может и вся жизнь вела ее сюда, к дверям этого дома.
Поднимаясь на маленькое крыльцо на высоте двух ступенек от земли, Вера обращает внимание на отстающую желтую краску на стойках, поддерживающих навес над входным крыльцом. Дверь имеет покрытые ржавчиной петли и дверную ручку в форме цветка, выполненную из потемневшего металла, скорее всего бронзы. Деревянные резные ставни окон имеют также темный оттенок старины. Аксентий делает взмах рукой, давая понять, что дальше он не пойдет. Он разворачивается и уходит прочь. Вера берется за дверную ручку и вместе с Ильей они заходят в дом.
Первое, что замечает Вера, это свет, льющийся из внутреннего пространства комнаты, в которую они зашли. На улице уже начало темнеть, но в комнате даже нет электрического света. Он исходит изнутри при отсутствии открытого источника, словно этот источник незрим и находится в каждом предмете этой комнаты. Вера прищуривает глаза и видит, что Илья также прикрывает рукой лицо. Через некоторое время она привыкает к этому свету и видит всю комнату целиком. Белая аккуратно сложенная печь, небогатая деревянная мебель - старенькая, но крепкая и надежная. Стол с пятью стульями, шкаф с книгами. На полочках вдоль окна разложены белые кружевные платки. На стене маленькие в темных рамках портреты людей. Все убранство напоминает дом старого человека, проживающего в доме.
Справа на диванчике в полутора метрах от стола сидит пожилая женщина в идеально голубом платье с белыми вышивками в виде славянской вязи. Вера не может понять сколько лет этой седовласой женщине. Ее пронзительно голубые глаза словно слегка покрывает белая пелена, отчего взгляд женщины кажется еще более таинственным. Возраст женщины определить очень сложно. Ее седые ровные длинные волосы собраны в одну женскую косу. Изящные руки с морщинами лежат на коленях. Она слегка улыбается вошедшим гостям так, словно давно ждала их. От этого взгляда тело Веры замирает, и она не может произнести ни слова. Вся комната на некоторое время опять наполняется внутренним светом, но затем свет ослабевает. Это волновое затухание и проявление света Вера замечает сразу. В комнате очень чисто и неизведанная сила заставляет ее без приглашения сесть на один из стульев напротив старой женщины. Илья подходит к Вере и становится рядом с ней. В сознании Веры проносится поток мыслей с десятками сюжетов из ее собственной жизни. Разочарования, порывы, стремления и обиды проносятся в ее голове бесконечно кружащим потоком.