Отпускай
Шрифт:
— Отдай!!! — Закричал Нейт не своим голосом, и схватил мужчину за ворот халата. — Отдай, или я тебя убью!!!
— Ну попробуй. — Даглас мягко, мерзко улыбнулся. — Даже если у тебя, каким-то чудом, выйдет напасть на меня… я все равно не умру, я просто пострадаю. Ты отправишься за решетку. А кактус все равно останется со мной.
Внутри все похолодело. Все розы вокруг поблекли, вызывали апатию, и даже раздражали. В целом свете остался только пухлый кактус и его нежный цветочек, который сейчас держали чужие руки. Одна за одной накатывали
А он уже успел помечать, как каждое утро будет замерять этот маленький белый цветочек и смотреть, стал ли он больше. Как купит самый красивый горшок, как будет поливать самой чистой, самой вкусной водой. Ставить рядом с кактусом мягкую уф-лампу, и одним пальцем поглаживать лепестки. Даже если чего-то об уходе он не знал, то все узнал бы. Научился бы всему, что нужно.
Только кактус больше не его.
Из магазина он вышел с пустыми руками. Наперевес тащил горшки, книги по уходу за пустынными растениями, баночки с удобряющей жидкостью. Однако, с пустыми руками.
Все было. А самого главного — нет.
Упустил.
* * *
— Нейт, убирайся. — Зубы сжимались сами собой. — Это не нормально. — Сердце билось где-то в глотке, и отнюдь не от предвкушения или радости.
— Почему ты мне в детском доме так не говорила? — Послышался тихий голос за спиной. Где-то далеко раздавался шелест листвы.
Мужчина придвинулся ближе. Дышал куда-то в макушку, и от его дыхания тело вздрагивало в нервном замешательстве. Ресницы мокли от обиды.
— Потому что мы были детьми. У тебя не было любимой женщины, которая сейчас ждет за стеной. — Мышцы напрягались столь сильно, что на виске выступала венка. — Скажи. Тебе плевать на всех кроме себя, да? Насколько сильно Бел была бы в ужасе, если бы видела? Тебе совершенно нет до этого дела, правда? Как и до того, как я буду себя ощущать. Зачем ты опять пришел, что тебе надо?! Что от меня сейчас нужно?! В обнимку поговорить вздумал?!
— Да. — Безучастно ответил Штайнер. — Я соскучился по нашим разговорам ночами. — Он все больше зарывался носом в тонкие мягкие волосы. — Мне не плевать на тебя, важно только это. Я тебя люблю, и хочу провести с тобой время. Как раньше. — Хватка усиливалась. — Что хочешь обсудить?
— Обсудить? — Слезы беззвучно падали вниз и впитывались в подушку. — Свой переезд. Ты планируешь мой переезд отсюда?
— Нет. — Вдруг ответил Нейт, и в голосе звучал нажим. — Когда ты рядом, я чувствую себя намного лучше. Думаю… тебе незачем переезжать. Мне нужно время, но я клянусь, я сделаю так, что тебе снова тут будет комфортно. Буквально… пару дней, и я все улажу.
Глаза медленно раскрывались, а ресницы дрожали. Эмма чувствовала, как ком в горле разросся настолько, что становилось трудно дышать, и не получалось выдавить из себя ни слова. По коже волнами бежал нервный озноб, холодели руки, покрываясь тонким слоем беспокойного пота.
— Что это значит? Что ты собрался улаживать? — Шепотом говорила Фастер. Дрожали губы. — Что… ты такое говоришь?
— С посторонним человеком дома очень некомфортно. А раз тебе некомфортно… то я что-то делаю не так.
— Ты не думал об этом, когда скрыл тот факт,
— С чего бы они ничего не стоят? — Хватка все усиливалась. — Я поклялся, что мы всегда будем вместе, и я не забыл об этом. Мы всегда будем вместе, запомни это. Всегда. Мы нужны друг другу. И как бы ты это не отрицала, этого не изменить. Я понимаю, что тебе больно, и это моя вина. Но раз мы всегда будем вместе, твое существование со мной должно быть комфортным.
— Нейт. Ты что, белены поел? — От нервов начинала кружиться голова. — А как же Бел, как же твои чувства к ней? Ваши отношения? И как ты представляешь наше с тобой сожительство после всего?! — Холодными руками Эмма схватилась за лоб, и зажмурилась, словно её сейчас обнимал маньяк, который нес какой-то бред. Ахинею, чушь, и говорил её с серьезным лицом. Это не насмешка? Не розыгрыш?
— Как обычно. — Нарочито-спокойно ответил он. — Буду готовить тебе еду, вести быт. Помогать. Давать денег, покупать то, что ты себе захочешь. А со своими чувствами и отношениями… я как-нибудь сам разберусь. Пожалуйста, не лезь в это, я все улажу в течении пары дней, как и сказал.
— Это так не работает. — Фастер съежилась, слыша тяжелое дыхание за своей спиной. — Ты хочешь бросить Бел, да? Вы… не сошлись? Часто ссорились, и ты решил, что тебе не нужны такие отношения? Боже. — Ладонь со лба соскользнула ниже, Эмма закрыла глаза рукой. — Нейт. Ладно. Я не хочу и не буду в это лезть, но быть непрошенным, осмеянным свидетелем мексиканского сериала я устала. Чувствую себя, как суррогат человека, которым можно себя занять, пока не появилось нормальной партнерши. Поболтать за ужином, или вроде того. Мол, вдвоем жить веселее, да? Я… не хочу больше быть свидетелем твоей личной жизни. Не хочу быть советчиком, жилеткой, или говорящим зверьком. Поэтому я в любом случае съеду. Может у меня, наконец, у самой появится личная жизнь.
В ту же секунду горячие пальцы, что её обнимали, впились ей в кожу, и Эмма снова вздрогнула. Слезы так и ползли вниз, а лицо искажало негодование и обида. От нервов краснели щеки. Она сама не понимала, откуда в ней столько решимости так говорить с «братом», ведь до этого момента Фастер никогда особо не позволяла себе споров с ним. Словно с походами в зал сил становилось все больше и больше, сил, которые позволяли ей выпрямить спину и подать голос.
Чужие руки скользнули немного вверх и, сквозь ночную сорочку, начинали разминать спину. Он что, массаж делает?!
— Я тут подумал… начинать с кем-то отношения было ошибкой с самого начала. Ты не «говорящий зверек», ты — мой любимый человек. Самый близкий, самый родной. И… близкого человека рядом мне вполне достаточно.
— А что насчет меня? — Голос дрогнул. — Однажды у меня появится мужчина, нравится тебе это или нет, «брат».
— Да. Однажды появится. — Тихо, и как-то странно сказал Штайнер. — Обязательно появится. Расслабься, ты очень напряжена. Массаж в таком напряжении может повредить тебе мышцы. Расслабься, и попытайся успокоиться. Стресс и так большой, ты уже потеряла уйму веса в этом месяце. Не будем усугублять, ладно?