Отпускай
Шрифт:
Взгляд теплел. Мужчина странно усмехнулся и вздохнул.
— Ну. Медаль так медаль. — Игриво ответил он, затем склонил голову. — Хочешь, разделим её? Если будешь хорошей девочкой и съешь суп. Хотя бы чуть-чуть.
Фастер нервно покосилась на Штайнера. Он что, сейчас флиртовал с ней?
Да ну, бред какой-то.
— Нет. — Лицо становилось недоуменным. — Завтра.
— И как мне тогда тебя кормить? — Как-то странно спросил он. — Как мне тебя кормить, может расскажешь?
— Я сама поем, утром, обещаю. — Эмма натянуто улыбнулась, и медленно поплелась наверх. — Спокойной
Ступеньки обжигали ноги, а на лбу выступал пот. Однако, Фастер изо всех сил делала вид, что все нормально. Что научилась, справляется, что не нужно идти за ней. Не нужно. Хотелось немного покоя, хотя в этом доме о покое приходилось только мечтать. «Нужно купить таких медалек пару кило» — со вздохом подумала девушка. Судя по всему, «брат» внезапно захотел награды за свой непрошенный труд. А что еще можно дать «брату» помимо шоколадной медальки?
Штайнер с предвкушением смотрел вслед худому силуэту, однако, Эмма не шаталась. Не шаталась, не падала, и быстро скрылась с этажа. В зрачках мелькнуло разочарование.
Он медленно вернулся на кухню. Свет мутной луны падал на стол, скользил по паркету. Мужчина сел на стул, и тот под ним скрипнул. Послышался тихий звук рвущейся фольги.
«А неплохо» — пронеслось в голове, когда шоколад коснулся языка.
Вкусно.
Но мало.
«Я буду хорошем мужем» — одними губами сказал Нейт, глядя на собственное отражение в оконном стекле. Смазанное, но все равно слащаво-эстетичное. Красивое. С прямым подбородком, ровными темными бровями и фиалковой радужной оболочкой. Он будет хорошим. Нежным, заботливым, ответственным. Щедрым.
Верным.
* * *
Не спалось. Фастер нервно ворочалась с боку на бок. И так, и этак заворачивалась в плед, и все равно веки не хотели смыкаться. Словно живые, без привычной логики качались шторы: то право, то вперед, то вообще приподнимались. Едва заметно ощущался запах лимонного моющего средства. От химозного аромата свербело в носу, хотя тот почти выветрился. Хотелось кашлять. Темный силуэт шкафа монументально возвышался над окружающим пространством, и от него падала черная тень. Чуть блестели очертания швейной машинки.
Эмма равнодушно изучала глазами узоры на обоях, пока не скрипнула дверь. Тут же по спине пополз нервный холод, и девушка рефлекторно съежилась. Зажмурилась. Зачем бы он не пришел, пусть думает, что она спит. Со спящим человеком говорить не выйдет.
Однако, Штайнер не говорил. Он чуть откинул плед и, казалось, пытался лечь рядом. В горле начинал расти ком, а холод на коже усиливался. Какого черта тут происходит?
«Привет» — послышался шепот прямо над ухом, от горячего дыхания хотелось съежится и уползти. Сердце сжималось в приступе тяжелого, необъяснимого страха. «Брат» что, опять не в себе? Когда он вообще последний раз был в себе?
Железная рука скользнула по талии, гость тут же прижал хрупкое тело к своей груди. Горячий, снова, и жар от него ощущался даже сквозь толстую ночную сорочку.
«Нейт» — прошептала Эмма, и голос дрогнул. «Нейт, убирайся».
Маленький
Нейт стоял в цветочном магазине. Все цветы вокруг пестрые, ароматные. И прекрасные. На любой вкус… прекрасные. Он раздумывал купить себе розу. Чтобы росла в широком горшке, часто цвела объемными, красными цветами. Или орхидею. Экзотическую, статную. Приковывающую взгляд всех, кто её видел.
Осматривая весь этот цветник, мужчина недоуменно скользнул взглядом по небольшому, пухлому кактусу, что стоял в самом углу. Кактус как кактус. И цветочек на нем маленький, белый, несуразный. Совсем не примечательный. Однако, внутри отозвалось что-то странное. Поддавшись странному эмоциональному порыву, молодой человек взял его в руки. Часто заходил в этот магазин, часто его видел. Цветы покупали, и их место занимали новые, а кактус… кактус никто не брал. Возможно потому, что слишком странный. И цветок на нем слишком маленький.
И Нейт не брал. Однако сейчас взял. И ладони, почему-то, потеплели, когда он коснулся неказистого горшка. Захотелось, вдруг, этот кактус прижать к себе. Согреть его руками, полить, и поставить на солнце. Быть может милый, нежный цветочек станет на нем чуточку больше. Казалось, молодой человек заметил бы, распустись бутон на нем сильнее даже на миллиметр. Такой широкий, как бочка, с хрупкими, мягкими колючками.
Мужчина, вдруг, заулыбался. Какой милый кактус, почему он раньше его не замечал? Вернее, замечал, но почему не взял? Почему он так долго тосковал в магазине, когда мог бы спокойно жить у него дома? Мог бы, и заставлял бы улыбаться сильнее, чем самая красивая на свете роза. Вызывал бы больше любви, больше чувств чем крупные, экзотические цветы.
Он не хотел выпускать его из рук. Любимый кактус. Однако, поставил на стол, чтобы прочесть инструкцию по уходу. Поставил перед всеми цветами. А когда потянулся взять его снова… чья-то бледная, тяжелая рука схватила желанный горшочек, и поднесла к себе.
— Какой чудный кактус! — Выпалил человек в белом халате. — Я всегда, всю жизнь мечтал о кактусе! Именно о таком!! Именно о круглом, с таким чудным цветочком сверху!!
— Поставьте. — С яростью процедил Нейт. — Это мой кактус. Я его первым взял, и я его куплю. Возьмите себе другой. Кактусов полно…
— Нет, я мечтал именно об этом. И теперь он у меня в руках, а не у вас. — Майрон приторно улыбнулся. — А вы, судя по всему, вообще пришли сюда за розой, вот и берите её. Я, в отличии от вас, о кактусе мечтал всю жизнь. Знаю все об уходе за ним, о поливке, о световых днях. А вы знаете? Нет. Берите то, за чем пришли.
— Отдай мой кактус. — Штайнер сжал кулаки. — Это мой кактус, мой любимый кактус!!
— Нет, теперь он мой. — Молодой человек сузил глаза. — Он у меня в руках.