Отомщенное сердце
Шрифт:
Уоррен не ошибся.
Войдя в зал, он услышал их голоса, долетавшие из гостиной, и увидел ряд шляп-цилиндров, расставленных на столе, что стоял под лестницей.
Он слегка улыбнулся, подумав о необычности происходящего, открыл дверь и присоединился к родственникам.
Лишь спустя час ему удалось вырваться из душных объятий тетушек и кузин, которые были в любую минуту не прочь поцеловать столь красивого молодого человека, и освободиться из плена крепких мужских рукопожатий.
У него потеплело
Они любили лорда Джона, его покойного отца, достойного, благородного человека, с которым за всю его жизнь никому не довелось поссориться, и, естественно, все обожали и баловали Уоррена с момента его рождения.
Когда он направился к кабинету, где дядя Артур всегда решал дела, связанные с поместьем, он вспомнил, что они пока не ведают о его помолвке, и ему было весьма интересно, что они подумают о Наде.
Он недвусмысленно дал понять слугам леди Вуд, что не надо будить девушку, пока та сама не проснется.
Уоррен решил, что ей не следует присутствовать на похоронах, хотя она будет на завтраке и обеде вместе со всем семейством, где он представит ее как свою будущую жену.
Это, несомненно, удивит родственников, но в гораздо меньшей степени, чем это поразило бы Магнолию.
Уоррен положил перед собой список дел на завтра и уже отпечатанный экземпляр с изложением порядка будущей церковной службы с траурной каймой на обложке, а также перечень гостей, приглашенных на завтрак.
— Остальные члены семейства прибудут сегодня после полудня, — объяснил мистер Грейшотт, — и я попозже вручу вам список гостей, приглашенных на обед, с указанием места за столом.
— Вы говорили с мисс Кин?
— Да, говорил, но она отказывается съехать, не повидавшись с вами.
— У меня нет желания… — только и успел произнести Уоррен.
В этот миг отворилась дверь, и в кабинет вошла Магнолия.
Уоррену достаточно было беглого взгляда, чтобы понять? она стала еще красивее с тех пор, как он видел ее в последний раз.
Однако он ощутил, когда она устремилась к нему с чувственной грацией, загадочные образом придававшей ее черному платью до неприличия соблазнительный вид, что единственное чувство, которое он питает к ней, — это ненависть.
Пробормотав извинения, мистер Грейшотт быстро вышел из кабинета.
Как только за ним закрылась дверь, Магнолия проворковала мягким, ласкающим голосом, столь хорошо знакомым Уоррену:
— Ты вернулся! О дорогой, мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела тебя в прошлый раз!
Во время ее монолога он встал, но не вышел из-за стола и холодно ответил:
— Меня удивляет, что ты здесь!
— Если б я уехала сразу после похорон Реймонда, я бы не увиделась с тобой. Ты не получил моего письма в Париже?
— Я
Он заметил, что такого она не могла предвидеть и ее длинные ресницы дрогнули.
Тем не менее ей достало находчивости, чтобы после небольшой заминки возразить:
— Я написала письмо вскоре после твоего отъезда, но не было смысла отправлять его, пока я не узнала, что ты на обратном пути.
— И очень кстати отправился в обратный путь после несчастья с Реймондом.
Магнолия весьма выразительно развела руки, а затем спросила:
— Почему ты разговариваешь со мной в таком тоне? Я говорила, Уоррен, что люблю тебя, и я всегда тебя любила. Ты можешь простить мне минутное помешательство?
Она глубоко вдохнула.
— Когда я увидела этот дом, он показался мне таким прекрасным, что я не могла думать ни о чем другом, кроме как жить в нем и чувствовать свою принадлежность к…
Она говорила с нарочитой нежностью, как бы пытаясь окутать его сетью колдовских чар, из которой не так легко освободиться.
Однако он решительно перебил ее.
— Бесполезно, Магнолия! Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать твои капризы. Я велел мистеру Грейшотту попросить тебя съехать, и именно это ты обязана сделать.
— Он также сказал мне, что ты привез с собой невесту, — вкрадчиво произнесла Магнолия. — Это правда?
— Грейшотт всегда говорит правду, и я тоже!
— И ты в самом деле способен жениться на ком-нибудь, кроме меня?
Она задала этот вопрос с издевкой, смешок прозвучал в ее голосе.
Потом рассчитанными движениями, дабы застать Уоррена врасплох, она незаметно обошла стол и оказалась рядом.
Откинув голову назад, посмотрела ему в глаза, приблизила губы к его губам и прошептала:
— Уоррен! Уоррен! Я люблю тебя так же, как ты меня. Возможно ли забыть то неземное блаженство, которое мы испытывали, когда ты целовал меня?
Прежде чем Уоррен успел отстраниться, она притянула его голову к себе и прильнула губами к его губам.
Он почувствовал страстность, таившуюся в ее губах, мягкое прикосновение ее тела и соблазнительный аромат духов с примесью чего-то экзотического.
Но когда она целовала его, впиваясь в его губы, он понял — ее власть над ним закончилась.
Соприкосновение с ней развеяло остатки сомнений на этот счет.
Он снял ее руки со своей шеи.
— Бесполезно, Магнолия.
Когда она осознала, что он совершенно не поддается на ее чары, в ее глазах появилось недоумение, вскоре уступившее место отчаянию и гневу.
На миг воцарилось гробовое молчание, как будто она едва могла поверить, что действительно слышала эти слова.
— Ты в самом деле гонишь меня прочь? — спросила она наконец.