Отомщенное сердце
Шрифт:
— Это в самом деле кажется невероятным.
Но, мой драгоценный, утром тебе предстоит в первую очередь заняться самыми неотложными делами; этого от тебя все ожидают.
— Конечно, мама!
Он поднялся и прибавил:
— Сейчас я лягу спать, очень устал. Похоже, я слишком долго путешествовал.
— Ты очень хорошо выглядишь, и мне даже нравится этот необычный оттенок твоей кожи.
— Загорел под палящим солнцем. За последние несколько месяцев я временами был не светлее араба!
— Я уверена, очаровательная молодая леди, с которой ты приехал,
— Она сильно болела, и она довольно робкая, мама.
— Девушка выглядит очень юной и очень милой!
В голосе матери слышалась искренность.
Немного помолчав, она продолжала:
— Ты, вероятно, удивишься, узнав, что Магнолия Кин гостит в Баквуде.
Уоррен был ошеломлен.
— Гостит в Баквуде? С какой стати?
— Она переехала туда вместе с пожилой родственницей, которую называет своей компаньонкой, когда с Реймондом произошел несчастный случай. Тогда она казалась убитой горем. Но секретарь твоего дяди, мистер Грейшотт, рассказывал мне, что она забрасывала его вопросами о тебе и недвусмысленно дала понять, что хочет связаться с тобой.
— А здесь она не побывала, мама?
— Нет — с тех пор как я отказалась принять ее, когда ты покинул Англию.
— Значит, она пыталась увидеться с тобой?
— Думаю, когда она узнала о твоем отъезде, ее разбирало любопытство, ей хотелось узнать, в чем дело. Как бы там ни было, она пожаловала сюда и просила меня принять ее, а я послала ей записку, что чувствую себя не настолько хорошо, чтобы встречаться с посторонними.
Уоррен мысленно усмехнулся: мать, если надо, очень тонко может поставить на место любого, если он слишком амбициозен или чересчур назойлив, — но вслух сказал:
— Ты понимаешь, мама, у меня нет желания видеть Магнолию. Хотя у меня до сих пор не было возможности сказать тебе об этом, знай: причиной моего отъезда из Англии было ее заявление, что она намерена выйти замуж за Реймонда.
— Я это знала, — ответила леди Вуд.
— Откуда? — вскинул брови Уоррен.
— Ах, дорогой мой, я не настолько глупа, чтобы не сообразить, что к чему. Более того, хоть это и весьма прискорбно, слуги болтают, и никто не в состоянии пресечь их разговоры.
У него перехватило дыхание.
— Ты хочешь сказать, слуги в Баквуде догадались, что Магнолия пытается прибрать Реймонда к рукам, тогда как она была тайно помолвлена со мной?
— Да, это так, дорогой, — вздохнула леди Вуд, — и я понимаю, что ты должен чувствовать, столкнувшись с подобной нечистоплотностью. Что касается меня лично, если хочешь знать правду, я никогда не любила Магнолию и никогда не верила ей!
— В таком случае ты гораздо умнее меня.
— Проще говоря — прозорливее, — уточнила леди Вуд. — Женщины испытывают ужасный дискомфорт, когда пытаются обмануть кого-либо, и хотя тебя, мой мальчик, многие дамы любили ради тебя самого, я всегда подозревала, что для Магнолии твой социальный статус и положение были предпочтительнее.
Уоррен заметно приуныл.
— Сейчас я кажусь себе таким, неумным, мама, что
— Ну это ни к чему! — взмахнула рукой леди Вуд. — Но я благодарю Бога за то, что ты нашел женщину, которую есть за что любить и которая желает выйти замуж именно за тебя, а не за твое генеалогическое древо!
Уоррен засмеялся как ребенок, легко и непринужденно.
— Надя утверждает, — заметил он, все еще смеясь, — что наше древо — всего лишь зеленый саженец по сравнению с родословным древом ее отца.
— Меня это совсем не удивляет, ибо венгры — очень гордый народ. Как бы там ни было, я желаю тебе только счастья. Интуиция безошибочно подсказывает мне, что именно это ты и нашел на сей раз.
Укладываясь в постель, Уоррен задумался, не слишком ли предосудительно начинать новую жизнь с обмана, тем более когда объектом становится такой человек, как его мать, которая безоговорочно верит ему.
Однако угрызения совести вскоре затмила другая мысль: присутствие Нади может послужить удобным предлогом для того, чтобы немедленно выставить Магнолию из Баквуда, а это доставит ему огромное удовольствие.
«Черт с ней! — пробормотал он. — Как посмела она приехать сюда да еще навязываться нашей семье, как если бы являлась женой Реймонда, и в то же время писать мне такое письмо?»
Задаваясь этим вопросом, он сознавал, что было бы серьезной оплошностью недооценивать Магнолию.
Она, конечно же, станет предпринимать отчаянные попытки добиться своего, прибегая к самым изощренным закулисным махинациям.
«У меня нет оснований бояться ее», — успокаивал себя Уоррен.
Однако он не был вполне в этом уверен.
Глава 4
На следующий день в половине восьмого утра, когда Уоррену подали завтрак, явился мистер Грейшотт.
Этот седовласый мужчина, которому было далеко за пятьдесят, служил главным секретарем дяди с тех пор, как Уоррен себя помнил.
Своей деловитостью и волевым характером он снискал у всех обитателей имения непререкаемый авторитет.
В числе прочих он тоже прибыл на станцию встречать Уоррена.
— Доброе утро, Грейшотт! — с улыбкой молвил Уоррен, подняв голову. — Я вчера лег спать довольно поздно, однако же готов принять бремя всех забот, которые вы, несомненно, собираетесь возложить на мои плечи!
Секретарь рассмеялся.
— Надеюсь, они будут не слишком тяжкими, милорд.
— Садитесь и посвятите меня в планы на завтрашний день, — уже официальным тоном произнес Уоррен.
Мистер Грейшотт сел за стол и жестом отказался от кофе, предложенного ему дворецким.
Когда слуги покинули комнату, Уоррен сказал:
— Прежде всего я хотел бы знать, кто сейчас гостит в доме и сколько еще человек должны приехать сегодня вечером.
— Я предвидел этот вопрос, ваша светлость, — ответил мистер Грейшотт. — Боюсь, перечень покажется вам очень длинным. Вплоть до смерти вашего дядюшки я и представить себе не мог, что на свете так много Вудов!