Отечество

Голь Пак Ун

— Я уже несколько раз предлагал послать разведку в Ковон. Или ты вообще отказываешься от этой операции? — миролюбиво спросил Чор Чун.

— Думал об этом. Но не сейчас, разведка потребуется потом, сейчас важно удержать отряд на нынешних позициях. Да и сразу не подберешь для этого подходящего человека. Нужен такой, кто долгое время жил бы в городе.

Чор Чун с этим согласился. В самом деле, кого послать? Он предложил обсудить вопрос в штабе, но Хи Сон только поморщился. Раньше всего нужно было установить связь с местными

жителями — членами партии, ушедшими в подполье. Как это сделать? Где их найти? Если бы они сами пришли на партизанскую базу, тогда… К сожалению, вряд ли на это можно было рассчитывать.

Дверь распахнулась и на пороге появился молодой партизан — недавно назначенный начальник отдела по культурной работе среди бойцов. Не поздоровавшись, он подошел к столу. Суровая обстановка в горах избавила партизан от традиционных приветствий.

— Наконец-то! Садись.

— Вернулся Тхэ Ха! Приволок офицера,—доложил партизан.

— Лисынмановца или американца?—спросил обрадованный Чор Чун.

— Кто приказал взять языка? — холодно спросил Хи Сон.

— Тхэ Ха сам так решил, — оробел партизан.

— Ну и порядки! Что захотят, то и делают. Сам… Не партизаны, а какая-то недисциплинированная толпа, — глубокие складки пролегли на лбу командира.

Чор Чун знал, что это первый признак приступа гнева, и вступился:

— Ничего плохого здесь для партизана нет… Очень смелый поступок… Подвиг.

— Ничего плохого? Не удивительно, что ты так считаешь. И Тхэ Ха заболел твоей болезнью. Ухарством. Заразная болезнь. Забыли, что у нас должна быть железная воинская дисциплина, — он резко отодвинул карту и продолжал: — Как же ты собираешься брать Ковонскую шахту? Там ведь больше сотни солдат, есть полицейские. Много оружия. А у нас во всем нехватка. Следовательно, надо выискивать слабые места противника и выбрать удобный момент для внезапного нападения. А вы вздумали щекотать ноздри спящего тигра. Вот он и проснется…

— Ага, понял…—Чор Чун обратился к молодому партизану. — Когда схватили офицера?

— Вчера на рассвете, — ответил тот.

— Как же быть с языком? Раз уж поймали, надо бы использовать его,—Чор Чун с опаской посмотрел на командира.

— Теперь от него пользы мало. Они не дураки, изменят свои планы, — глухо проговорил Хи Сон.

— Тхэ Ха успел много выпытать по дороге. Офицер перепуган. Уверяет, будто население в деревнях считает секретаря комитета партии и председателя Народного комитета уезда погибшими. Он и сам в это верит…

— Значит, долго проживем, — улыбнувшись, заметил Хи Сон.

— Пленный рассказывал, что их армия переправилась через Ялуцзян, — продолжал партизан.

— Пусть придет Тхэ Ха, — распорядился командир и, склонившись над столом, сделал какую-то пометку на карте.

— Давайте обсудим вопрос о Ковоне, — он повернулся к начальнику отдела по культурной работе с бойцами. — Вы как-то говорили о человеке, который может

проникнуть в город… Помните? Там, по вашим словам, живет один товарищ, — правда, он не партийный, но свой, верить ему можно… Кого бы к нему послать?

— Лучше бы посоветоваться с остальными товарищами, — предложил партизан.

— Это не обязательно. Сами выберем и предложим, — откликнулся Чор Чун.

Они стали перебирать кандидатуры. Назвали имена бухгалтера уездного комитета, молодого человека из Минчхона, еще некоторых товарищей, но у Хи Сона против каждого находились возражения — одного он плохо знал, у другого обнаруживал недостатки.

— Можно и женщину, — сказал Хи Сон, отряхивая пепел с сигареты.

— Будет ли ей под силу? Впрочем, одна подойдет — Чон Ок…

— По-твоему, подойдет? Она здорово танцует, — некстати заметил Чор Чун.

— Ты хорошо ее знаешь? — спросил Хи Сон.

— Она — невеста Тхэ Ха.

— Это и мне известно. Сможет ли она обосноваться в Ковоне?

— Пожалуй, да. Она там училась.

— Это хорошо. В городе у нее найдутся друзья. Она ведь сирота? Устроится в каком-нибудь семейном доме. Самое главное, чтобы человек не на словах, а на деле всем сердцем был за нас. Она трижды просилась в бой, но я не разрешал. Ей можно доверять…

Хи Сон вспомнил о первой встрече с миловидной девушкой у переправы.

— Таких подробностей о ней не знаю, — проговорил партизан.

Он и Чор Чун промолчали, видя, что командир уже принял решение. Разговор перешел на другие темы — о посылке подкрепления в Соннэ, о восстановлении партийных ячеек в освобожденных деревнях, о пополнении продовольственных запасов отряда. Чор Чун собрался уже уходить, но в дверях столкнулся с Тхэ Ха. Тхэ Ха вошел в комнату, по-военному щелкнул каблуками и отрапортовал:

— Командир взвода разведчиков Ли Тхэ Ха явился по вашему приказанию!

Тхэ Ха выглядел совсем иначе, чем в первый день появления на партизанской базе, — на голове не было бинтов, лицо свежее, весь он стройный, подтянутый, молодцеватый. Хи Сон оглядел его с ног до головы и удовлетворенно улыбнулся. Если бы все партизаны были похожи на Тхэ Ха!…

— Ты взял в плен офицера?—спросил Хи Сон.

— Так точно, — Тхэ Ха хотелось доложить подробности, но он сдержался.

— По чьему приказанию?

— Сам решил, — Тхэ Ха растерялся от такого неожиданного вопроса.

— Думал, что это принесет пользу партизанам?

— Конечно.

— Объясни, почему так думал?

Тхэ Ха надеялся услышать похвалу — и вдруг… такие вопросы. Потупив глаза, он молчал.

— Не хочешь?… Хорошо… — улыбнулся Хи Сон и неожиданно переменил тему. — Винтовка у тебя славная. Дай-ка.

Тхэ Ха отдал. Командир, не взглянув, поставил ее в угол.

— Пока не явишься с объяснениями, можешь гулять или помогать крестьянам по хозяйству… Тоже польза. А теперь ступай.