Отечество
Шрифт:
— А почему злился демон?—спрашивала Чон Ок, подперев подбородок рукой и внимательно слушая рассказ матери.
— Злился потому, что Кен У и Чик Нё любили друг друга.
— А это плохо, что любили?
— Злой демон боялся любви и потому сердился, старался помешать.
И Чон Ок невзлюбила злого демона. Когда ее взяли в дом «младшей невесткой», она частенько уходила на опушку леса и оттуда смотрела на Млечный Путь. В такие минуты она представляла себя на месте несчастной девушки Чик Нё. И как той девушке помогали сорока и галка, перекидывая мост к ее любимому, так и для самой
С тех пор как Чон Ок полюбила Тхэ Ха, полюбила в первый раз в своей жизни, она стала еще чаще смотреть на Млечный Путь… Как сейчас помнит она тот день, когда собирала пахучие цветы чиндалле, а из окон шахтерского клуба доносились возбужденные молодые голоса. Шло собрание членов Минчхона. И она пришла на это собрание. В первый раз. Выступал парень с добродушным открытым лицом. Он рассказывал о своей работе. Говорил горячо, с задором, то и дело ослепляя Чон Ок белозубой улыбкой. Это был Тхэ Ха. Она узнала в нем того мальчика, с которым в детстве не раз собирала чиндалле, делала из песка лепешки, бегала наперегонки и потому-то вдруг покраснела. После собрания Тхэ Ха подошел к ней.
— Я Тхэ Ха, помните?—приветливо представился он.
Чон Ок обрадовалась встрече и протянула ему руку.
— Вы очень изменились. Просто не узнать, — с улыбкой продолжал он.
— Вы тоже, — улыбнулась Чон Ок и по обычаю прикрыла ладонью рот.
Она растерялась, не зная, о чем говорить дальше. Они вышли на улицу, миновали дом Тхэ Ха, подошли к ручью, но он и не думал возвращаться. Перебрались по камням через ручей и молча пошли дорогой среди поля. Весь поселок уже погрузился в темноту, свет горел только в бывшем доме «старого борова».
— Помните, как мы этой дорогой бегали в школу? Вы были на один класс моложе, верно?—спросил он, когда они подошли к зданию Народного комитета поселка.
— Почему же не помню? Там, на склоне сопки, много цветов…
Так шли они, вспоминая свое детство.
— Вам пора. Уже поздно. Я теперь живу вот здесь, — сказала она, когда они подошли к дому директора школы.
В тот день Чон Ок долго не могла заснуть. А потом они стали часто встречаться в клубе Минчхона. И с каждым днем все сильнее привязывались друг к другу. И Чон Ок поняла, что это не просто товарищеская дружба, а какое-то новое, незнакомое чувство, заставлявшее ее страдать, если она долго не виделась с Тхэ Ха. То же самое испытывал и он, боясь даже наедине с собой быть до конца откровенным, признаться, что это любовь.
Так миновала весна, пришло лето. Как-то вечером они возвращались с собрания молодежи уезда. До дома было далеко, а они не прошли и половины пути. Тхэ Ха предложил отдохнуть. Присели, усталые, на берегу небольшой речушки.
— Чон Ок!—нарушил молчание Тхэ Ха.
Чон Ок почувствовала, как учащенно забилось ее сердце.
— Да…
— Чон Ок! — снова проговорил взволнованный голос.
— Говорите, я вас слушаю… — едва слышно ответила она, предчувствуя,
— Я давно собирался сказать… но не решался… не мог. Честное слово… Я люблю тебя!—вдруг выпалил он. Последние слова прозвучали не как нежное признание, а скорее напоминали долго сдерживаемую обиду.
Чон Ок молчала, задумчиво глядя на журчащую по камням воду. Она, казалось, ничего не слышала.
— Как же мне быть, Чон Ок?
— Я не могу вас любить… Я этого недостойна.
— Нет, это я недостоин… недостоин тебя, — с жаром возразил Тхэ Ха и тут понял, что вдруг перешел на «ты». — Я рабочий, а ты… Но мне трудно без тебя… так трудно… — и он крепче сжал ее руку.
— Не надо таких слов. Мы ведь друзья с детства, хорошо знаем друг друга. Но потом я стала… «невесткой»… Самой было противно так называться… Убежала… Но достойна ли я после этого быть твоей женой?—Чон Ок уронила голову на колени, готовая разрыдаться.
— Разве твоя вина?…
— Конечно, но люди будут говорить…
— Но это же предрассудки… предрассудки!… — как в бреду повторял Тхэ Ха.
— Нет, ты подумай…
— Я думаю о тебе все время. С той минуты, помнишь, когда мы встретились… И больше ничего не хочу знать. Я буду любить тебя всю жизнь!
— Тогда, значит, я очень счастливая, — тихо проговорила Чон Ок.
— Верь мне… Всю жизнь…—он нежно поцеловал ее.
Чон Ок смотрела на Млечный Путь глазами, полными счастливых слез. Звезды, которые ей казались холодными и жестокими, теперь улыбались… Так, сплетя руки, они сидели еще долго, забыв о времени, обо всем… Мечта о счастье, о новой жизни унесла их далеко-далеко.
А потом дни полетели с невероятной быстротой, заполненные счастьем и надеждами. В поселке знали об их дружбе. Товарищи нет-нет, да и отпустят колкую шутку, заставляя Чон Ок краснеть до кончиков ушей. Но каждый раз она успокаивала себя тем, что на всей шахте нет никого счастливее ее…
И вот теперь Чон Ок казалось, что Млечный Путь разделяет не Кен У и Чик Нё, а ее и Тхэ Ха. Кукушка куковала то где-то далеко, то совсем рядом. О чем она хочет сказать Чон Ок своей печальной песней? Неужели с Тхэ Ха случилась беда? Нет, этого быть не может.
Но тревожное чувство не покидало ее. Все эти дни Чон Ок мысленно не расставалась с Тхэ Ха. Взбиралась ли по горным кручам, обдирая руки в кровь, переправлялась ли вброд через реку, она думала о возлюбленном, — как ему тоже приходится трудно, сколько опасностей его ждет на каждом шагу. Но больше всего Чон Ок мучила мысль, что дороги перерезаны и сюда добраться будет очень нелегко. Враг всюду.
На каждом привале Чон Ок всматривалась в лица, ждала, искала Тхэ Ха, но не находила. Отряд спешил, короткие передышки и снова в путь. Все приходило в движение. Все держались и шли вместе… А как он там, один?
Заплакал малыш, и Чон Ок оторвалась от своих мыслей.
— Не плачь мой мальчик… — она обняла сиротку, укутала одеялом. — Не плачь, мама завтра придет.
Проснулась Сон Хи:
— Не надо, а то тигр услышит и придет. Скажет, кто это здесь шумит, не дает мне спать.
— Слезами горю не поможешь, мой милый, — Чон Ок вытерла мальчику мокрые щеки.