От всего сердца

Гудмэн Джо

— Забеременела.

— Да, но не это самое страшное. Она отказалась назвать имя отца. Моего отца. Именно поэтому, а не только из-за того, что забеременела, ей пришлось покинуть Саммерфилд.

— Но и в таких обстоятельствах девушки выходят замуж, — сказал Грей.

— Моя мать не пошла на это. Отец избил ее палкой, чтобы заставить одуматься. Как-то раз я видела рубцы у нее на спине. На месте матери я не выдержала бы таких истязаний.

— Итак, твоя мать уехала.

— Да. Она боялась потерять ребенка, если останется. Я узнала об этом от Андерсона.

Мать вообще избегала говорить о своем прошлом, но думаю, расстаться с Саммерфилдом ей было гораздо легче, чем годы спустя, покинуть Чарлстон. Она проплакала весь день. Помню, как я испугалась тогда. Мать была белее снега, в глазах — отрешенность. Слезы буквально иссушали ее. Мне казалось, что она умирает.

— Но почему?

— Думаю, оттого, что ее ждала разлука с любовником… моим отцом.

Грей перекатился на бок, привлек к себе Беркли и приподнялся на локте.

— Ты знаешь, кто он?

Беркли покачала головой.

— Я так и не познакомилась с ним. Время от времени он появлялся в нашем доме. Я видела его несколько раз, но думаю, что он навещал мою мать гораздо чаще. Помню, меня то и дело без предупреждения выставляли из дома. С нами жила женщина, негритянка. Она готовила, убирала в доме, присматривала за мной. Полагаю, эта женщина заботилась и о матери. Порой она торопливо выгоняла меня из дома в самый разгар дня, бормоча что-то о каких-то грехах. Тогда я ничего не понимала. Думала, что чем-то провинилась, хотя видела, что Лиззи не сердится на меня. Когда мы уехали, она осталась в городе. Андерсон не позволил взять ее с собой.

— Ты расспрашивала мать о своем отце?

— Нет. Тебе это кажется странным? Я не решалась. Мать не запрещала мне говорить об отце, но я чувствовала, что расспросы огорчат ее.

— Ты старалась беречь мать.

— Я об этом не задумывалась. Видимо, да.

— А после ее смерти? Ты спрашивала об отце у Андерсона?

— Лишь однажды. Андерсон сказал, что не знает его. — Беркли откинула со щеки светлую прядь волос и чуть опустила глаза. — Я не поверила ему.

— Почему он решил оставить тебя в неведении?

Беркли пожала плечами:

— Может быть, мать попросила его об этом. Надеюсь, он поступил так, выполняя ее желание. — Беркли вздохнула. — Но, зная его, я полагаю, что Андерсон преследовал свои цели. Какие именно, мне неизвестно. — Она бросила на Грея взгляд и робко улыбнулась. — Я не собиралась говорить о себе, но рада, что ты заставил меня рассказать о. том, в чем я нипочем не призналась бы по своей воле.

— Правда? По-моему, мы слишком редко говорим о тебе. — Он взял руку Беркли, разжал ее пальцы и начал рассматривать линии ее ладони. — Может быть, объяснишь, что они означают?

— Попробуй сам.

— Ладно, Вот здесь указано, что ты выйдешь замуж.

— Тебе следовало посмотреть на мою ладонь неделю назад. Сэкономил бы семь дней, два вечера в опере и дюжину букетов.

— Ты сказала бы, что я все выдумал.

Беркли рассмеялась:

— Продолжай. Что еще ты видишь?

— Совершенно ясно, что у тебя будет только один супруг.

— Неужели?

— Да.

И еще четверо… нет, пятеро детей.

— Очень интересно. Я предсказывала тебе столько же.

— Да ну? А я и Забыл.

— Что еще?

— Ты станешь матерью чужому ребенку.

— Нату.

— Именно. — Палец Грея переместился к другой линии. — А вот эта линия говорит о том, что в твоей жизни будет лишь один мужчина.

— Ох! — Беркли с деланным интересом посмотрела на свою ладонь. — Не подскажешь ли, когда я его встречу?

Грей тут же прижал ее к кровати. Она засмеялась, как маленькая девочка, но Грей, прильнув к ней губами, заставил ее умолкнуть. Его долгий крепкий поцелуй воспламенил Беркли, и она прильнула к губам Грея.

Наконец Грей отстранился и взглянул на нее.

— Я хочу быть твоим единственным мужчиной.

— Так и есть.

Они не отрываясь смотрели друг другу в глаза, их взгляды были красноречивее любых слов.

— Я тебя обожаю. Мне очень нравится, что ты усложняешь мою жизнь.

Беркли улыбнулась.

— А знаешь, ты был прав. — Темная брозь Грея приподнялась, и она поспешила объяснить:

— Я говорю о твоем имени… о том, кто ты такой и кем мог быть в прошлом. Это не имеет значения. Я тебя люблю.

Грей выпустил ее руки, и Беркли тут же обхватила его за шею и прижала к себе. Она поцеловала уголок его губ, подбородок, ямку на шее. Грей перевернулся на спину, и Беркли легла сверху. Приподняв ночную рубашку, он скользнул рукой между ее бедер. Она раздвинула их и оседлала Грея.

Приподнявшись, Беркли посмотрела на него. Его глаза потемнели. Беркли расстегнула запонки, распахнула его сорочку и провела ладонями от пояса до плеч. Грей прерывисто вздохнул, чувствуя, как от ее прикосновений его кожа пошла пупырышками.

Он снял сорочку, и ладони Беркли легли ему на плечи. Она прижалась к его губам дразнящим поцелуем, сначала едва ощутимым, потом все более крепким и страстным. Неторопливо лаская его, Беркли проникла между его губами, играла с его языком. Тело ее волнообразно задвигалось. Каждый раз, когда она меняла положение, смещаясь в ту или иную сторону, Грея охватывала сладостная истома.

Раздвинутые бедра Беркли скользили по его телу. Он еще не снял брюки, и это препятствие лишь возбуждало, приводило в исступление их обоих.

Грей распустил по плечам волосы Беркли, и они рассыпались, закрыв ее лицо. Она наклонилась, целуя его шею, потом спустилась к ключицам и замерла на его груди. Грей почувствовал прикосновение ее теплого языка. Повернув голову, она поцеловала его сосок, мягко ухватила его зубами и начала посасывать. Грей рывком выгнулся дугой ей навстречу, но Беркли приподняла бедра, и он негромко застонал.

Губы Беркли скользнули по его груди к животу, пальцы забрались под тесемку нижнего белья. Он хотел помочь ей расстегнуть пуговицы, но она отвела его руку в сторону, стянула брюки и трусы до колен, предоставив Грею самому избавиться от них. Мгновение спустя он почувствовал, как ее губы обхватили его напряженную плоть.