От всего сердца
Шрифт:
— Наоборот… Понятно.
— Да, так оно и есть. Я знаю о тебе много важных вещей, но слишком мало подробностей.
— Например.
— Мне известно, что ты осторожный человек, но я по-нятия не имею, где ты родился.
— Разве ты не можешь определить это по моему произношению? — спросил Грей, мягко растягивая слова.
— У тебя заученная интонация: то мягкая и тягучая, как мед, то холодная и отрывистая. Нарочито-искусственная. Ты мог бы быть и аристократом-плантатором, и торговцем-янки.
Возможно,
Вот как?
Грей чуть нахмурился.
— Ты знаешь, Беркли, что я хозяин отеля и игорного дома. Еще я владею частью паев железной дороги и земельными участками в Сан-Франциско, которые со временем пущу в оборот. Я такой же туповатый и твердокаменный делец, как и любой банкир или торговец в городе. В одном ты права. Я — человек осторожный.
— И родился ты…
— На корабле.
Зеленые глаза Беркли расширились.
— На корабле… — негромко повторила она. Грей кивнул.
— В самом центре Атлантики, в нескольких сотнях миль от Чарлстона. Я побывал в портах Лондона и Парижа, Бостона и Сингапура, Шанхая, Буэнос-Айреса и Рима. Может быть, отсюда и мое произношение.
— Не исключено. Стало быть, твои родители были не просто пассажирами.
— Нет.
Беркли ждала продолжения, но Грей молчал, и она не стала допытываться.
— Как ты оказался в Сан-Франциско?
— Кит повредил корпус нашего корабля, и нам пришлось направиться к берегу. Мы высадились неподалеку отсюда. Слухи о «золотой лихорадке» только что достигли побережья, и к тому времени, когда мы выбрались на сушу, палатки и хижины уже опустели. Наш корабль оказался первым заброшенным судном в бухте.
— Иными словами, у тебя не было иного выбора, кроме того, чтобы остаться в городе.
— Да, но это не имело значения. Мне понравилось здесь. Я сразу набрел на золотую жилу. Взяв все, что лежало на поверхности, я продал участок людям, которые были готовы вкалывать не покладая рук, лишь бы добыть остальное. Вернувшись в город, я увидел, что здесь можно сколотить состояние. Первый свой игорный дом я устроил на том самом корабле.
— Он все еще здесь?
— Нет, он сгорел. Я спас только его носовое украшение.
— Рею?
— Да. Мне пришлось еще дважды спасать эту дамочку, когда огонь пожирал все остальное.
— Я слышала об этих пожарах и прибыла сюда вскоре после того, как случился последний из них. Даже не представляю себе такую страшную катастрофу. Доннел сказал, что она погубила большую часть города.
— Верно. Но стоило остыть углям, и город сразу начинали восстанавливать.
— Вот почему ты назвал отель «Фениксом». Ты поднял его из пепла.
Грей намотал на пальцы локоны любимой.
— Иди ко мне, — попросил он, и Беркли тотчас прильнула к нему. Грей впился в нее долгим поцелуем. Казалось,
— Да, до утра.
— Ты останешься здесь и утром.
— Хорошо, Грей.
Он опустил взгляд на ее золотистую голову. Грея терзали сомнения, особенно после того как Беркли упомянула о том, что намерена покинуть его.
— Как быть с Натом?
— Нат будет на свадьбе, но прежде ты должен поговорить с ним. Скажи ему, что ни в чем не винишь.
Грей и сам понимал, что побеседовать с мальчиком необходимо.
— Мне не в чем винить Ната. Во всяком случае, в том, что касается Торнов.
— О чем ты?
— Я еще не разобрался до конца, но многое в этой истории кажется мне странным. — Грей нежно провел пальцем по ее плечу. — Почему эти люди не обратились прямо к тебе? Зачем им понадобился Нат?
— Понятия не имею.
— И если я, как ты утверждаешь, похож на Грэма Денисона, то почему Декер Торн не заинтересовался мной? Ты говорила, что Грэм был его другом.
— Возможно, никто, кроме меня, не замечает этого сходства. Все, чем я располагаю, — это рисунок, опубликованный в газете.
— Но главное — серьга. Если это действительно копия, зачем Торны предпринимают такие усилия, чтобы вернуть ее себе?
Сначала Беркли показалось, что Грей не верит ей. Она сжала серьгу в кулаке.
— Но это действительно копия!
— Я верю тебе.
— Извини. Мне показалось, что ты сомневаешься. Капитан Торн едва не вынудил меня выбрать одну из двух оставшихся. Понимая, чего хочет от меня Андерсон, я тем не менее взяла эту.
— Ты призналась ему?
— Нет. Я не так глупа. Он считал, что это серьга Грейдона.
— Не мог ли он кому-нибудь рассказать о ней?
— Например, одному из «сиднейских гусей»? Может, даже тому человеку, кто его убил?
Грей кивнул:
— Мы почти ничего не знаем о той драке, в которой погиб Андерсон, но не исключено, что он проболтался о серьге. Может быть, он предложил ее в качестве обеспечения своих карточных долгов.
— И когда выяснилось, что серьги у него нет… — Это было так похоже на Андерсона — садиться за карты без гроша в кармане. Он поплатился жизнью. — Андерсон мог рассказать о серьге и по другим причинам.
— Таких причин множество. Не важно, почему Андерсон проговорился. Главное — он мог это сделать.
— Думаешь, что Нату угрожали «гуси»?
Грей кивнул.
— Однажды я сказал тебе, что они еще возьмутся за меня… правда, тогда они не знали, как это сделать. Но потом у меня появились вы с Натом. «Гуси» знают, что могут отомстить мне, убив или покалечив вас.