От Каина

Верт Александр

– Скажи хотя бы после, чего ты хочешь.

– Тебя, - отвечал Эд, до боли впиваюсь в бедра мальчишки...

***

– Он тогда по-настоящему сорвался, был готов рвать меня на части, рычал и кусался, как безумный. Но это было мне на руку. Знаю, это прозвучит странно, однако мое тело стало для меня всего лишь инструментом, оружием, которым я безжалостно убирал Эда, как возможную проблему. Я знал, что трогать меня он не может, не имеет права. Тот, кто работает с первым классом, может быть наказан куратором, но не найден в его постели. Однако...

Вы явно побледнели, Иван. Вас уже воротит? Тогда быть может, мне остановиться прямо сейчас или перейти к иной главе собственной биографии?

Он усмехнулся, глядя на старика.

У мужчины кружилась голова. Однако он выдохнул и уверенно ответил:

– Продолжай. Ведь все это безумие не может быть бессмысленным.

Каин улыбнулся.

– Вопрос смысла относителен, но скоро вы поймете, в чем смысл всего этого, если конечно сможете, но для меня он был очевиден с самого начала.

Глава 38

Глава 38 - Плата за потроха

Каин с большим трудом сел в постели, когда его окликнули. Глаза не хотели открываться, тело ныло от усталости, но голос Эда вновь звучал над ним.

– Проснись ты, тебя вызывает Пельяр!

Эта новость заставила резко открыть глаза.

– Сколько времени?
– спросил он, пытаясь понять, что происходит.

– Около двух часов дня, но она хочет видеть тебя сейчас.

Каин кивнул и тут же встал.

– Веди.

Голова плохо соображала, но он последовал за Эдом. Шли они в полной тишине, пока у самой двери Эд вдруг не посмотрел на него задумчиво и неоднозначно. Он чего-то хотел и потому казался глупым и растерянным.

– Ты хочешь, чтобы я не рассказывал Пельяр о том, что было этой ночью?
– спросил Каин едва слышно.

– Утром, - поправил Эд, как последний безумец, который явно так и не успокоился и к тому же не спал.

– Я думаю, мы сами разберемся без третьих лиц, - совершенно серьезно проговорил Каин и кивнул на дверь.
– Давай...

– Она сказала, что ты должен прийти один.

На это странное замечание Каин лишь пожал плечами и, постучавшись, тут же открыл дверь, не дожидаясь ответа. Он видел ошарашенное лицо Эда, но спешно закрыл за собой дверь.

– А если я не одета?
– спросила Пельяр, разбирая какие-то бумаги.

– Вас бы мое появление не смутило, - проговорил Каин и замер, изучая ее взглядом.

Она была не такая, как ночью, когда работала смена Каина. Там она походила на элитную куртизанку, которую потрепали годы, а теперь перед ним сидела тихая вдова благородного рода. На ней было черное закрытое платье. Его воротник закрывал почти всю шею и кружевом спускался на плечи. На лице не было искусственных красок, зато ее украшениями стали светлая кожа и губы едва уловимого малинового оттенка. Волосы ее не рассыпалась локонами, а напротив, были собраны в простой узел на затылке. Один только корсет был затянут так же туго как всегда, но добавлял ей строгости.

–

Что ты смотришь на меня?
– спросила она, откладывая бумаги.

– Вы сегодня очень красивы, - проговорил Каин, наконец, опомнившись и приблизившись к столу своей госпожи.

Пельяр рассмеялась.

– Никогда не думала, что ты льстец!

– Я не льщу.

Это было правдой, она была сейчас прекрасной в его глазах. Ему казалось, что этот образ открывал именно ту красоту, которой обладала ее личность, а не ее тело.

– Что ж, значит, я стала слишком старой, раз одеваясь становлюсь лучше.

Она смеялась, а он и не думал шутить.

– Я только теперь увидел тебя настоящую, словно до этого яркие краски мешали мне видеть.

Пельяр схватила веер и стукнула им по столу.

– Я позвала тебя по делу!

– Простите, - тут же ответил Каин, прикрывая глаза и качая головой, будто отгоняя наваждение.
– Я слушаю вас, госпожа Пельяр.

Она помолчала немного, буравя его взглядом, а после, видно смягчившись, заговорила:

– Вчера был ровно месяц, как ты у нас работаешь. Жозеф очень доволен тобой и хочет подписать официальный контракт, по которому кроме денег на руки тебе полагается двадцать процентов от предоплаты, но ты не сможешь уйти.

Она взяла лист с договором и пододвинула его к Каину.

– Он хочет, чтобы я продал себя с потрохами?

Пельяр улыбнулась.

– Он боится, что ты уйдешь.

Каин вздохнул.

– Найдется бумага и чернила?
– спросил он.

Пельяр вздрогнула.

– Не говори мне, что ты еще и образованный.

– Я пишу и читаю на трех языках атлантов, - спокойно сообщил Каин и тут же напомнил: - Так я могу просить бумагу?

Про языки он, конечно, врал, а все потому, что знал их много больше, но в этой местности встречалось лишь три из них.

Пельяр встала и принесла чернила, дала ему лист и перо.

– Ты меня иногда пугаешь, - призналась она.

Каин не обратил внимания на её слова, а просто присев на корточки, быстро и уверенно написал бумагу, по которой он признавал себя обязанным работать в этом месте определенный срок, который он все же уточнил у Пельяр.

– Сколько еще я точно буду хорошо продаваться?

– Года два, я думаю, точно, - отвечала женщина.

Она стояла за ним не в силах занять свое место, была слишком сильно удивлена и в то же время необычайно довольна тем, что видела.

Каин тем временем встал и подал ей бумагу.

– Вот, это его удовлетворит?

Пельяр посмотрела на документ, написанный ровным строгим почерком. Мелкие буквы показались ей на миг незнакомыми. Никогда прежде она не видела, чтобы кто-то писал именно так, но тут же поняла, что понимать написанное куда легче, чем в красивых модных письменах.

– Думаю, это больше чем продать душу. Ты просто подарил нам себя на два года от сего дня.

Каин пожал плечами, а Пельяр села на свое место, отложила бумагу и вновь посмотрела на мальчишку.