Освещенные шрамами
Шрифт:
Берский язык был невероятно сложным, со звучанием, которое она не могла произнести, и совершенно другим алфавитом. Несколько фраз, которые ей удалось запомнить… добрый день, спасибо, где Рангар… не помогли ей далеко продвинуться. Но у нее был план.
«Независимо от того, разрешит Рангар или нет, я позволю магу Марне сделать мне магический знак».
Она ждала, пока Рангар отправится в двухдневное плавание с небольшой командой рыбаков — по слухам недалеко находилась стая китов, которая обеспечит всю деревню маслом для ламп и мясом на
Она стояла вместе с женами и мужьями рыбаков на мосту и желала Рангару попутного ветра в паруса, а потом, как только его корабль исчез на горизонте, отправилась на поиски мага Марны.
Она нашла мага в верхней башне Барендур Холд, в комнате, заполненной травами, звериными шкурами и толстыми книгами в кожаных переплетах. На скамье сидели два ученика примерно возраста Брин, парень и девушка, отрабатывая свои заклинания под руководством старшего мага.
Несмотря на то, что маг Марна стояла спиной к Брин, та, должно быть, почувствовала ее присутствие либо благодаря магии, либо благодаря острому слуху. Она сказала, не поворачиваясь к Брин:
— Я думала, что ты придешь сегодня вечером.
Брин посмотрела на учеников, которые с любопытством смотрели на светловолосую иностранную принцессу, говорящую на незнакомом им языке.
— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросила Брин у мага Марны на Мирском.
Маг дала несколько указаний ученикам, затем подошла к столу в центре комнаты, где взяла небольшой кусок рога и ступку. Она неопределенно махнула в сторону единственного окна комнаты, выходящего на океан, и начала измельчать рог в мелкий порошок.
— Я видела, как корабль Рангара покидал порт. Последние несколько недель ты следила за ним как ястреб, как и за мной. Не нужна магия, чтобы догадаться, что ты ждала его отъезда несколько дней. Ты уверена, что хочешь пойти против желания твоего Спасителя? Он ясно дал понять, что считает ритуал слишком опасным для тебя.
Брин вздернула подбородок.
— Ты веришь в Священные узы, не я. Я не обязана повиноваться Рангару.
Маг Марна не отрывалась от своей работы.
— Но теперь ты одна из нас. Живешь среди нас. Наша культура — это твоя культура.
Брин вышла вперед и положила руки на рабочий стол напротив мага.
— Я сама принимаю решения, независимо от того, к какой культуре принадлежу.
Маг Марна остановилась, чтобы одобрительно кивнуть Брин.
— Умная девочка. Никогда не позволяй мужчине запугать себя или вообще кому-либо, если уж на то пошло. Однако должна предупредить тебя, Рангар вспыльчив. Скорее всего, ты ощутишь его гнев на себе, когда он вернется, но я бы поступила так же, как и ты. А теперь, если ты уверена в своем решении, пойдем со мной.
Маг взяла с полки плетеную корзину и стала собирать в нее предметы: бутылку с пробкой, несколько чистых тряпок и длинный тонкий нож, чье потускневшее от огня острие заставило желудок Брин взбунтоваться.
Маг Марна обратилась к двум ученикам, сидящим на скамье.
—
Брин последовала за магом Марной и учениками вверх по узкой винтовой лестнице башни, которая была настолько тесной, что касалась стены. К тому времени, как они добрались до вершины, у нее уже болели ноги.
Она вышла на плоскую каменную крышу, возвышавшуюся над морем и лесами. В отличие от замка Мир, здесь не было ограждений, чтобы человек не упал с крыши. Брин на цыпочках подошла к краю так близко, как только осмелилась, и осторожно взглянула вниз. Внизу были скалы, о которых бились волны. Верная смерть.
Брин плотнее закуталась в плащ, прячась от холода.
Неподалеку возвышался каменный алтарь, освещенный лунным светом. На противоположной стороне крыши замка стояли дозорные, которые следили, чтобы на нас никто не напал, а также поддерживали огненный маяк, предупреждающий деревни Берсладена о возможной опасности. Сейчас горела лишь небольшая часть маяка, что означало, что все в порядке. Дозорные бросили на них любопытный взгляд, но затем продолжили свой разговор.
— Раздевайся, — приказала маг Марна. — И ложись на алтарь.
Брин в тревоге смотрела то на дозорных, то на учеников. Одно дело — раздеться догола перед пожилой женщиной, но взрослые мужчины? Ее охватил страх. Она стиснула челюсти. «Я больше не в Мире».
Берсладен был более неформальным, когда дело касалось скромности. Здесь часто можно было увидеть кормящих матерей голой грудью или молодых людей, купающихся голыми в океане. И все же ей потребовалось все мужество, чтобы расстегнуть платье и, дрожа, выскользнуть из него.
Лунный свет падал на ее обнаженное тело. Не было ни теней, за которыми можно было бы спрятаться, ни ширм. Она быстро взобралась на алтарь, изо всех сил стараясь не чувствовать себя неловко. Всю жизнь ей говорили скрывать свои шрамы. Шрамы, которые угрожали ее будущему замужеству. Шрамы, которые связывали ее с королевством, которое, как ей говорили, было злым и неправильным… королевством, которое теперь стало ее домом.
Но если ученики и удивились, увидев шрамы, они этого не показали. Брин смотрела на небо и чувствовала, что дрожит от страха. Неужели она действительно это сделает? Примет магию в свое тело, о чем ей с детства твердили как о страшном грехе? И чем она рискует?
Маг Марна приказал ученикам держать ее.
Брин почувствовала, что тело начало дрожать сильнее. Ее сердце колотилось так сильно, что она удивилась, как не задрожал весь алтарь.
Калиста сжала ее запястья, а Рен схватил за ноги. Брин напряглась, охваченная страхом.
— Это необходимо, чтобы сдерживать тебя, — объяснила маг Марна. — Я не могу дать тебе лекарство, чтобы облегчить боль, с которой ты сейчас столкнешься. Твои чувства не должны быть притуплены при получении магического знака, иначе магия станет непредсказуемой. Мои ученики будут держать тебя, чтобы я могла вырезать метку.