Остров битвы
Шрифт:
Среди облаков едва показался рассвет. Впереди под огромным одеялом тумана простиралось болото. Виднелись разрастающиеся островки осоки и болотных трав. Деревьев не было, открытые участки воды окружали камыш и туман. Дымка застилала небо, и казалось невозможным определить, где встает солнце.
— Да чтоб она провалилась, эта лодка!.. — воскликнул Финнол и рухнул на мокрую траву.
Почти все последовали его примеру.
— Алаан предупреждал, что болото кишит змеями, — произнес Пвилл, внимательно осматриваясь.
Синддл медленно поднялся.
— Если Алаан говорит, что это так, — откликнулся собиратель легенд, —
Румяный Финнол сладко потягивался, валяясь на траве.
— Пусть меня покусают змеи, — томно произнес он. — Если я не отдохну, то все равно умру.
Бэйори оглядел кузена, затем наклонился, чтобы напиться воды, однако Элиз остановила его, положив руку на плечо.
— Не надо, лучше наполним фляги из ручья. Эта вода вредна для здоровья.
Девушка взяла у Тэма меч.
— Нет времени на отдых. Чем раньше выберемся из болота, тем скорее окажемся в безопасности.
Бэйори кивнул и встал.
— Нам еще тащить вниз всю поклажу. Лучше поторопиться.
Все остальные начали с неохотой подниматься. И только Финнол медлил.
— Погодите немного, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Даже змея заслуживает отдыха…
Друзья снова стали взбираться на холм. Утро выдалось сырое, и Тэм вытирал мокрым рукавом пот со лба. Ему страшно хотелось искупаться в ручье, но предстояло еще много работы, а они уже и без того потеряли много времени. Наверняка Хаффид и его войско продолжают путь даже сейчас. Единственной надеждой двигаться быстрее оставалась лодка.
Друзья поднялись на вершину, и Бэйори с Пвиллом сразу перекинули через плечо мешки и взяли по веслу. Синддл устало посмотрел на Тэма и вздохнул, неохотно поднимая свой мешок.
Элиз стала собирать разбросанные вещи, Тэм помогал ей. И вдруг заметил, что девушка сидит на траве, скорчившись, словно от боли.
— Элиз! Что с тобой? Ты ушиблась?..
Элиз покачала головой, не открывая глаз и не поворачиваясь к юноше.
— Ушиблась? Нет, хуже. Я стала убежищем для монстра, Тэм. Меня переполняют ее мысли… Они ужасны.
Девушка снова покачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.
— Она жила ради войны, Тэм. И я чувствую, я ощущаю ее восторг и упоение от предстоящих битв. Все остальное время она словно наполовину мертва. Живет только во время сражений, и тогда Шианон бессердечна и беспощадна.
Лицо Элиз исказила гримаса боли.
— У Шианон были дети, до воспитания которых ей не было никакого дела. Некоторые из них, чтобы заслужить расположение матери, становились воинами. Она посылала их в бой, как и всех остальных, и не скорбела об утрате, когда они погибали. Мне кажется, будто это я… Я сейчас как протрезвевший пьяница, который видит содеянное им зло, но все равно тянется к бутылке. Такова и я — женщина, пьяневшая от войны, как от вина, но излечившаяся, насколько это возможно для пьяницы. Я вижу впереди войну, Тэм, и я в отчаянии. И в то же время жду битвы, как возлюбленного. Пусть она начнется сегодня, говорит внутренний голос, война, которой нельзя избежать. Справедливая война! Дайте мне в подчинение армию, и я стану похожа на исправившегося пьяницу, запертого в винном погребе без капли воды, чтобы утолить жажду.
В слезах девушка повернулась к Тэму.
— Дайте мне управлять войсками, и я стану посылать людей в сражения с таким безразличием, словно
Юноша опустился рядом на колени, и Элиз горько разрыдалась в его объятиях.
Неожиданно послышалось пение Финнола. Девушка вырвалась, вскочила и побежала вниз к ручью, не сказав ни слова и не обернувшись.
Тэм стоял и смотрел ей вслед. Она скрылась за деревьями, и юноша почувствовал, что его сердце стремится к Элиз.
Она была достойна жалости.
— Ну что, отстаем, да? — сказал Финнол. — Давай, кузен, догоняй. Ты вечно плетешься в хвосте. Не могу же я всегда делать за тебя работу.
Через полчаса они оказались внизу у болота. Бэйори и Пвилл осторожно загружали лодку. Элиз в беспокойстве следила за берегом.
Финнол, стоявший неподалеку, тихо позвал друзей. Он пристально смотрел в камыши, росшие у кромки воды.
Все быстро подошли поглядеть, что же он нашел.
На краю болота в мелководье лицом вниз лежал мужчина в грязной изорванной одежде.
Элиз нагнулась и перевернула его.
— Ему перерезали горло, — сказала она и перешагнула через тело. — Но мне пригодится вот это.
Девушка вытащила из воды меч. Неожиданно Элиз отпрянула, словно от удара, и уронила оружие. Минуту она глядела на клинок, затем нагнулась и подняла его снова, опустив лезвие в воду.
— Хаффид здесь, — произнесла девушка, указывая на берег. — Недалеко. Надо уходить.
Все побежали к лодке и через мгновение плыли по болоту.
— Куда теперь? — недоумевал Финнол. — Как мы найдем Алаана на в этом огромном покрытом туманом болоте?
Элиз села на носу лодки, опустив лезвие меча в воду.
— Плывем туда, — сказала она, указывая направление. — Как можно быстрее и как можно тише. Хаффид практически дышит нам в затылок.
Лодка быстро скользила по воде, несмотря на тяжелый груз, и вскоре выплыла из тумана. Странный потускневший меч Элиз все еще держала в воде. Спустя некоторое время она немного расслабилась.
— Он уже не так близко, — сказала девушка уже не шепотом, как раньше, хотя до этого они почти не говорили.
Тэм заметил, что Синддл скорчился, и его лицо исказила боль.
— Что случилось? — спросил юноша.
Собиратель легенд с трудом выпрямился.
— Случилось?.. Болото, Тэм. Оно изобилует историями, словно жизнеописания всех людей мира стеклись сюда и лежат здесь слоями, как ил, глубоко под нами. На самом дне лежит великая история. Это легенда о волшебнике, я думаю, но мне слышно только эхо. Однако великая легенда ускользает от меня.
— Легенда об Эйлине, Синддл, — объяснила Элиз, не сводя глаз с воды. — Это брат Уирра, в честь которого раньше называлась река Уиннд. Отцом Эйлина Уирра был Тузиваль, а матерью — лебедь. Тузиваль заколдовал ее так, что при свете луны она становилась девушкой: ее звали «вечерний лебедь». Она снесла три яйца. Если бы они вылупились ночью, они стали бы вечерними лебедями, как их мать; но при свете дня они превращались в человеческих детенышей. Двое вылупились до захода солнца, но одно яйцо припозднилось — девочка. Сыновьями оказались Эйлин и Уирр, дочерью — Шианон, которая не прожила и трех лет. Уирр назвал в ее честь свою собственную дочь: Шианон — вечерний лебедь.