Останусь, клянусь
Шрифт:
Лицо Клары остается абсолютно спокойным. Она отвечает одной-единственной фразой:
– А чего ты извиняешься?
Я в полном непонимании моргаю:
– Что?
– Ты делала все, что могла, чтобы обезопасить себя. И делала это так, как умела. Мне плевать, как тебя зовут, пока ты не решила вдруг поменять личность. Я знаю, кто моя лучшая подруга. Я знаю, кто крестная моего сына. Имя – это просто имя, Феникс. Мне важны совсем не такие вещи.
Слезы текут по моим щекам без остановки. Она так понимает. Так принимает. Я не заслуживаю ее, но слава всем звездам,
– Так, ну теперь, когда все прояснили… На кого ставим в этом сезоне? Кто, по-твоему, дойдет до алтаря?
Мы снова переключаемся на наши обычные разговоры, и сердце словно отпускает. Становится легче. Устраиваемся поудобнее, зарываемся в подушки и возвращаемся к нашему шоу. Нам обязательно нужно узнать, чем закончится этот сезон.
От этого зависят все наши новые приколы, которыми мы будем сводить Роу с ума.
* * *
Я просыпаюсь спустя несколько часов – в пустой кровати. Она ушла. Вот же сука. Уверена, это Роуэн. Этот вечно нуждающийся ублюдок. Решив найти Кирана, я встаю, захожу в ванную, потом выхожу из спальни. Пробегаю взглядом третий этаж, пока не подхожу к комнате, которая находится на противоположной стороне от той, где, насколько я помню, живет Мак. Тихо стучу в дверь.
Голос Мака, глухой и твердый, разрезает тишину, словно нож дерево:
– Заходи.
Я толкаю дверь как можно тише. Эта комната – просто безумие. Мониторы повсюду. Один огромный стол занимает почти всю стену, и на нем не меньше восьми экранов. Большинство из них показывают что-то разное одновременно. Мак сидит спиной ко мне. На нем темно-зеленое худи, а поверх – черная бейсболка. Он даже не оборачивается, когда я захожу.
– Эй, можешь сесть, если хочешь. Что случилось? – его глаза не отрываются от мониторов, а пальцы продолжают бегать по клавишам с нечеловеческой скоростью.
Я устраиваюсь на небольшом диване у дальней стены, недалеко от его стола. Подтягиваю ноги, сворачиваюсь калачиком и опускаю голову на подлокотник. Наблюдать за его работой почти успокаивает – этот непрерывный клац-клац-клац по клавишам действует как белый шум.
– Я вообще-то искала Кирана, – говорю, глядя на спину Мака. – Но ты выглядишь одиноко, так что, может, просто побуду тут с тобой. Ну… если ты не против?
Внезапно меня накрывает неуверенность. Мак кидает мне ободряющую улыбку, прежде чем снова сосредоточиться на экранах.
– Да, мне все равно. Тебе это может наскучить, но если ты ищешь спокойствия, то это место для тебя.
Я позволяю ему работать в молчании. Потянувшись, стаскиваю темно-серый вязаный плед с спинки дивана и укрываюсь им. От Мака исходит то же ощущение умиротворения, что и от Кирана. Такое… как будто он никогда не даст никому обидеть меня. Ни меня, ни любую другую женщину. Но если рядом с Кираном все внутри вспыхивает, будто кто-то поджег каждую клетку, то Мак – просто безопасное место. С ним спокойно. Он привлекательный. Тут и спорить глупо, нужно быть слепым,
– Бриттани, Феникс… или как тебя теперь называть, – доносится голос Мака. – Я слышу, как твой мозг носится со скоростью света. Это отвлекает. Что случилось?
– Во-первых, грубо. Зови как хочешь. Я, кстати, только что все рассказала Кларе. Так что теперь все в этом доме могут называть меня, как им удобно, я все равно откликнусь. Во-вторых… Это оно? Вот так чувствуется, когда у тебя есть братья и сестры? У меня их никогда не было, но когда Кирана рядом нет, с вами я все равно чувствую себя в безопасности. Думаю, это оно.
– Ты точно уверена насчет имени? – спрашивает он с каким-то странным оттенком в голосе, который я не могу расшифровать.
– Да мне пофиг, – он вообще собирается реагировать на все остальное, что я сказала?
– Ладно, Голубка. Ближе всего к сестре у меня была Клара, и да, это примерно такое же чувство. Спроси у нее, каково это – иметь нас в качестве братьев, особенно близнецов. Голова будет болеть постоянно, но, надеюсь, мы того стоим.
Кажется, у меня мозг завис.
– Голубка?
Он криво усмехается, по-хулигански:
– Надо было уточнить, как именно тебя можно называть, да?
Ну все. Вот оно – братское взаимодействие во всей красе.
– Да пошел ты, Мак. Если ты называешь меня Голубкой, тогда я буду звать тебя Перепелкой.
Мак лишь равнодушно пожимает плечами, как вдруг дверь резко распахивается, и в комнату один за другим заходят остальные мужчины из семьи Бирн. Все, как один, выглядят по-разному охреневшими от того, что я тут делаю. Все – кроме Ки. Он просто садится рядом со мной и подтягивает мои ноги себе на колени.
– Привет, Mo Stoirin. Что ты тут забыла?
– Искала тебя, но тут оказалось так тихо…
Киран понимающе улыбается мне и хихикает:
– Ага, пространство Мака такое. Меня тоже в него постоянно затягивает.
– О, парни, угадайте что? Бриттани, она же Феникс, разрешила нам называть ее как захотим… Я выбрал «Голубка», – ухмыляется один из них.
Все парни разражаются смехом, и теперь, похоже, для них я официально Голубка. Я резко косясь на Кирана, перехватываю его взгляд прежде, чем он успевает раскрыть рот:
– Если ты когда-нибудь осмелишься назвать меня как-то кроме Феникс, Никс, Храбрая или Mo Stoirin, я ночью отрежу тебе яйца.
Он тут же трезвеет, вытягивается и кивает с серьезной миной:
– Есть, мэм.
Я улыбаюсь ему:
– Пойдем поработаем? Мозг не хочет выключаться.
Но тут встревает Мак:
– А тебе и не надо. Я уже прицелился в следующего урода. Его зовут Эрик?
Я чувствую, как с лица уходит вся краска.
– Эрик – второй лучший друг Роберта, – выдыхаю я. – Если ты нашел его… значит, ты уже впритык подошел к Роберту и Дэвиду.