Останусь, клянусь
Шрифт:
– Ты удивишься, но у меня уже есть охрана. Плюс Киран. – Ее смех доносится через телефон и чуть-чуть отогревает мне душу.
– Могла бы и догадаться. Никс, я прекрасно знаю, кто такой Киран Бирн. То, что я коп из Огайо, не значит, что мы не слышали о братьях Бирн.
– Если ты о нем знаешь, почему ты не в панике?
– Потому что, родная моя… Из всего, что мы слышали о братьях Бирн, а слышали мы немало, можно сделать один вывод: они, конечно, далеко не святые. Но вот когда речь заходит о женщинах и детях… единственное, что про них рассказывают, – это как они уже четырнадцать лет ищут одну конкретную девушку.
– Да, знаю. У них есть свои недостатки… ладно, даже не так, я уверена, что у них их полно. Но причинять боль женщинам и детям – не один из них.
– Нет, родная. Точно не один из них.
На линии повисает тишина. Целая минута. Я собираю в себе каплю смелости, чтобы задать то, что так и вертится на языке.
– Ты останешься со мной на линии, пока Киран не поднимется? Он сейчас с братьями, обсуждают все это.
– Спи, моя милая девочка. Ты в безопасности.
Мы с мамой еще немного говорим, пока я не начинаю проваливаться в сон. Наверное, все-таки заснула, потому что следующее, что я ощущаю, – это как в кровать за моей спиной скользит теплое, сильное тело. Его рука обвивает меня, и вместе с этим движением возвращается то самое чувство – чувство защищенности, которого мне так не хватало.
Прежде чем окончательно уснуть, я шепчу одно-единственное слово. То, которое один из нас говорит каждую ночь.
– Останешься?
Уткнувшись лицом в мои волосы, Киран отвечает тем же тоном, как всегда, сонным, хриплым, но таким родным.
– Клянусь.
* * *
Последние несколько дней пронеслись вихрем – в исследованиях, оргазмах, планах, посиделках с его семьей… и вот, сейчас. Я стою в гардеробной Кирана, натягиваю черную кофту с молнией до груди. Волосы убраны в высокий гладкий пучок. На мне черные леггинсы и армейские ботинки. Выгляжу как настоящая стерва, готовая вычистить этот гребаный мир от мусора.
Что особенно иронично, если учесть, что именно этим я сейчас и займусь.
Выходя из гардеробной, я оглядываю комнату, Ки нигде нет. На дворе безумно раннее утро. Куда он мог деться в три тридцать? Решив поискать его, я иду туда, где, как мне кажется, он мог бы быть. И вдруг замираю, услышав его голос, он доносится из приоткрытой двери и разливается по коридору.
Я крадусь к дверному косяку и заглядываю внутрь. То, что я вижу, одна из самых трогательных сцен в моей жизни.
Киран, весь в черном, сидит в кресле-качалке в углу комнаты Ретта. На руках у него малыш, голова уткнулась ему в шею, а он нежно укачивает его. Но что вызывает слезы у меня на глазах, это то, что Ки тихонько поет. Ретт постепенно расслабляется у него на руках, пока Ки поет о такой огромной любви, что на нее не хватит слов, и всю жизнь придется объяснять то, что невозможно объяснить. Ки поднимает взгляд, ловит мой, и его лицо расплывается в улыбке, а он все продолжает напевать.
Когда он заканчивает, он бережно укладывает Ретта обратно и беззвучно выходит из комнаты, мягко прикрывая за собой дверь. Щелчок – почти неслышный.
– Привет, Храбрая девочка. Насладилась концертом? – дразнит он меня, и по широкой улыбке видно, что он в отличном настроении.
– У него
– Он чувствует вибрации в груди и горле. Ему нравится. Часто бывает, что он просыпается среди ночи и сам идет ко мне, – говорит он, а в голосе такая нежность, что сердце сжимается. – Я пою ему эту песню, и он снова засыпает. Всегда эту.
Пока он говорит о тех особенных моментах, что делит с Медвежонком, его лицо озаряется каким-то почти священным обожанием.
– Никогда бы не подумала, что ты фанат кантри, – поддразниваю я.
– Я и не фанат, – усмехается он. – Ретт где-то услышал эту песню и начал напевать ее без конца. Она засела у меня в голове, и так она стала нашей.
Он целует меня в макушку и спрашивает:
– Готова?
Я пожимаю плечами:
– Настолько, насколько вообще можно быть готовой. По крайней мере, выгляжу как настоящая оторва.
Его взгляд лениво скользит по моему телу, и губы растягиваются в грязной ухмылке.
– Хотя, знаешь что… Может, ну его к черту. Давай останемся. Все равно рано, а я бы с радостью вернулся в постель, – его жадные руки хватают меня за бедра и притягивают к себе так, что я чувствую, какой он твердый.
Смеясь, я отталкиваю его руки:
– Если поедем сейчас, то как раз успеем вернуться, чтобы я отсосала тебе, прежде чем встретимся с Ли.
Киран серьезно кивает мне, его глаза наполняются решимостью:
– Идет.
Шлепает меня по заднице и, бросая через плечо:
– Двигай этой офигенной жопкой, детка. Мы ограничены по времени.
Ха. На самом деле – нет. Просто он снова несет чушь.
Я смотрю, как он уходит по коридору, весь такой расслабленный, но при этом до жути сексуальный в черных спортивных штанах, худи и кроссовках. Все – черное. Подходящее под настроение.
Решив, что я, наверное, действительно настолько готова, насколько вообще можно быть, чтобы столкнуться лицом к лицу с одним из своих кошмаров, я иду за ним. Он ведет меня к черному, как ночь, Escalade. Помогает забраться внутрь, пристегивает ремень, захлопывает дверь и обходит машину, чтобы сесть за руль.
Прежде чем тронуться с места, он берет меня за руку. Тонкое напоминание о том, что он остается и мне с ним ничего не угрожает.
Поездка проходит в тишине, я вся в своих мыслях, утопаю в них с головой.
Мы подъезжаем к заброшенному складу на задворках города. Район разваленный, глухой. Я сканирую взглядом деревья по периметру. Ничего не вижу, но солнце еще не взошло, может, оно и к лучшему.
Киран выходит первым, быстро осматривается, а потом подходит к моей двери, открывает ее и помогает выбраться. Его рука обвивает мою талию, прочно прижимая меня к себе. Надежно. Как якорь.
– Ты в порядке, Храбрая девочка? Тебе не обязательно это делать.
– Обязательно. И я справлюсь. Пока ты рядом.
Он касается губами моего виска, молчаливый, но такой сильный жест поддержки. Мы идем внутрь.
Склад огромный, пустой и тусклый, с цементным полом. Здесь прохладно и освещение, мягко говоря, тусклое. Но пятеро крупных мужчин, которые стоят в кругу посреди комнаты, выделяются, как маяк в шторм. Я знаю, даже не видя их лиц, что это братья Кирана. Я не знал, что они придут, и не ожидала, что они будут здесь.