Останься рядом

Май Лана

– Знаешь, мне совсем не интересно, что ты думаешь и как тебе спится. – Обогнув Мирона с букетом, Анна решительно направилась к двери. – А цветы лучше жене отнеси, пусть порадуется, потому что мне они не нужны.

– А ты о моей жене не переживай. – Мирон с размаху швырнул букет на дорогу. – О ней есть кому заботиться.

Пролетевшая на большой скорости машина тут же раздавила розы, превратив их в белое облако лепестков.

– Вот и прекрасно! – Анна злорадно засмеялась. – Жаль, что твоя жена не знает, как ей повезло с таким заботливым мужем!

Хлопнув дверью, она

скрылась в офисе.

День был для Анны испорчен. Один неосторожный шаг поссорил ее с матерью, испортил настроение и желание работать. Анна злилась то на себя, то на Мирона, который так бесцеремонно вмешался в ее жизнь. Ее радовало только то, что она не сообщила номер своего мобильного телефона ни ему, ни Жене. По крайней мере, Мирон не мог ей ни позвонить, ни написать. И не надо!

Забыть, поскорее забыть! Что было, то прошло…

Вернувшись домой после тяжелого рабочего дня, Анна наспех поужинала и легла спать в таком же дурном настроении, в котором и начала этот день. Но утром, к своему удивлению, она проснулась бодрой и свежей. Умывшись, она даже несколько раз улыбнулась своему отражению и состроила себе глазки.

«Что ж, – думала она, с аппетитом уплетая собственноручно поджаренную яичницу с беконом. – По крайней мере, это какое-то приключение. Засиделась, как лягушка в болоте. Уже пора было вспомнить, как это – провести ночь с мужчиной, а то так и до старой девы недалеко».

Подойдя к офису, она замерла как вкопанная: у двери ее снова поджидал Мирон. Теперь он был одет в джинсы и футболку, но в руках у него был не менее шикарный, чем накануне, букет розовых роз.

– Я подумал, что тебе не нравятся белые, – сказал он весело. – Поэтому сегодня купил розовые. Так лучше?

– Дурак, – процедила Анна. – Не приходи сюда больше. Я не желаю тебя видеть.

Мирон покачал головой.

– Не могу. – Даже через линзы очков было видно, что его глаза воспалены от усталости. – Теперь не могу.

– Что ты хочешь сказать? – насторожилась Анна. – Что значит теперь?

– Ты же знаешь, что я любил тебя тогда, много лет назад?

– И что?

– Та юношеская любовь прошла, и я забыл о тебе. Хотя если бы ты попросила помочь, то я бы никогда не отказал. – Мирон был непривычно серьезен. – Но после того, что сейчас случилось между нами, я уже не смогу забыть тебя. Не смогу выкинуть из головы, как тогда. Понимаешь?

– Не понимаю. А как же твоя жена? – ехидно поинтересовалась Анна. – На ней ты, конечно, женился по принуждению и теперь мучишься?

– Нет. Я люблю свою жену, и она – мать моего ребенка. – Мирон смело смотрел Анне в глаза. – Но тебя я тоже люблю. Хотя совсем иначе.

– Это как?

– Я не смогу жить, зная, что ты принадлежишь кому-то другому. Я ревную тебя.

– Не зря у нас тогда ничего не получилось. – Анна покрутила пальцем у виска. – Ты просто псих.

В это утро Мирон снова остался стоять за дверью с букетом цветов.

Глава 4

На самом деле Анна уже не злилась на Мирона и не считала его психом. Ее сердце давно смягчилось по отношению к старому знакомому. Он был таким искренним и непосредственным

в проявлении своих чувств, что на него, как и на ребенка, сложно было долго сердиться. Но Анне было проще изображать из себя неприступную и оскорбленную особу, чем признать, что она простила Мирона.

Усевшись за рабочий стол, она просматривала почту, но думала совсем о другом. То, что сказал ей Мирон, было правдой: она всегда знала, что может попросить его о помощи. Много лет назад, когда их студенческий роман не сложился, он действительно неоднократно приходил ей на выручку.

Например, однажды был такой случай. Родители купили Анне дорогую шубу, которую она боялась сдавать в институтскую раздевалку, поэтому носила в пакете на лекции. Это никому не мешало, а она была уверена в том, что не придется ехать домой раздетой. Случаи пропажи из гардероба происходили раз в десять лет, однако ей не хотелось оказаться в такой неприятной ситуации.

Институт, в котором училась Анна, находился в арендованном у интерната помещении. Директор интерната был известен своим дурным нравом и хамством. Однажды Анна, опоздав на лекцию, шла по пустому коридору. У лестницы ее остановил тот самый директор.

– Что это? – спросил он строго, указав на пакет в ее руке.

– Шуба, – не задумываясь ответила она. – А что?

– Сдавай в раздевалку.

– Я никогда не сдаю ее, – упрямо ответила девушка.

– Не сдашь – не пропущу, – рявкнул директор.

Он был грузным и высоким, словно гора. Анна рядом с ним выглядела как пятилетний ребенок.

– Я не буду ее сдавать. – Она насупилась. – Я имею право носить с собой что угодно, если это не мешает окружающим. Мое дело.

– Тогда не пройдешь, – зарычал он. – Поняла?

Надеясь попасть на лекцию, Анна все же попыталась проскользнуть мимо, но директор грубо схватил ее за руку. Споткнувшись о ступени, она едва не упала. Высвободив руку, Анна потерла запястье и заплакала. Директор посмотрел на нее взглядом победителя и величественно удалился.

В этот день она не пошла на лекцию, а поехала домой. Анна чувствовала себя униженной и беспомощной, но отцу жаловаться не хотела, чтобы не расстраивать. Больше обратиться было не к кому. Да и что это могло исправить?

Когда она ехала домой, ей позвонил Мирон и по голосу понял, что подруга расстроена. Ему удалось выведать, почему она в плохом настроении. Немногословно утешив ее, он попрощался.

На следующее утро директор института вызвал Анну в свой кабинет. Там она узнала, что сразу после разговора с ней Мирон взял какого-то приятеля, пару бит и поехал в тот самый интернат. Они вошли в кабинет директора, закрыли дверь и сели за стол напротив него. Включив телевизор на полную громкость и оборвав телефонный кабель, парни демонстративно положили биты на стол. В течение получаса они делали вид, что не замечают и не слышат директора, с любопытством обсуждая между собой происходящее на экране. Когда напряжение директора дошло до наивысшей точки, они выключили телевизор. Тогда «рыжий хулиган» пригрозил директору, что, если он еще раз распустит руки, они этого так не оставят. После этого друзья удалились.