Осознание
Шрифт:
– У тебя назначение на очень важную работу.
– Сказал просто и тихо Артем.
– Я не знаю деталей твоей работы. По идее я не должен знать причин, по которой тебя выбрали. Но так как я их знаю, надеюсь, хоть ты сохранишь все в тайне. Серебро и Петр будут молчать. Нам с тем человеком еще работать.
– С кем тем?
– Повысила голос я, пытаясь удержать слезы.
– Понятно… - сказал Артем и поджал губы.
– Скоро он за тобой заедет. Он просил твой послужной и я его лично оформил. Все твое дело у меня лежит. Я уже, где надо расписался. Получишь личное дело на руки.
– Я правильно поняла, что ты об Андрее говоришь?
– Спросила я, разогревая в себе злость, чтобы не зареветь. Артем вздохнул и промолчал. Его молчание было красноречивей слов.
– Так ты меня ревнуешь?
– изумилась я.
Артем сначала улыбнулся, а потом и засмеялся открыто. Поднялся и, пройдя к раскрытому окну, сказал, выдыхая дым на улицу: - Малая, ну не серьезно. Мы не о том говорим.
– А о чем я должна говорить? Скажи мне? И прекрати меня хоть сейчас малой называть!
– Сказала я, злясь все больше. Артем мягко но, не поворачиваясь сказал:
– На новом месте веди себя аккуратно. Там много шишек и очень мало рядовых. Не заведи себе врагов. Это чревато. Друзей тоже не заводи. Всем улыбайся. Всем оказывай знаки внимания, но не более. В нашем мире ревность, настоящая ревность может губить не только чьи-то конкретные судьбы, но и все ДЕЛО в целом. Веди себя так, чтобы не вызывать пересудов. Они все равно будут, но кто поумнее отвянут быстро, а на дебилов стоит обращать внимание только когда они в прицеле. Понимаешь о чем я?
– Нет, не понимаю!
– сказала я.
– Ты меня непонятно куда отправляешь, заниматься непонятно чем.
– Я сам многого не знаю, что именно там.
– Сказал Артем так же мягко. Это же, сколько у него терпения было заготовлено на такой вот разговор.
– Я тебе говорю в общих чертах. Поверь, Сашенька, знал бы - сказал. Плевать на разглашение, знал бы - сказал. Ты в моей команде… была. Сейчас ты уходишь в чужую. Обидно, но тут ничего не поделаешь. Такие отношения не стоит разрушать.
– Какие такие?! То, что мы с ним один раз переспали. Еще ничего не значит!
– Не ори!
– обернулся ко мне Артем.
– Тише разговаривай. Никому не надо знать, о чем и как мы с тобой говорим. И, скорее всего, в следующий раз, когда ты у нас появишься через год или когда там… Ты уже сможешь говорить мне господин подполковник… Но пока… Пока пусть так.
Я поднялась и подошла к нему. Взяла его за ткань формы на животе и уперлась лбом в его грудь.
– Тема, Темочка, пожалуйста… Я же не знала. Я дура. Я полная дура… Пожалуйста. Ну, так же нельзя.
– Я уже всхлипывала, когда в дверь постучали. Но я не пускала его открыть, стояла и умоляла и сама не помню, что говорила. Они с Серебряным вот так взяли и словно отрезали меня. Словно я никто им и звать меня никак.
Снова постучали в дверь и в этот раз уже кто-то зашел. Откашлялся, и я услышала голос Петра:
– Артем, там эта образина у меня в кабинете бумаги оформляет к контракту подшить. Требует к себе Сашу. Сам говорит, не хочет заходить. Я не в курсе, что происходит, если что не так, то я подожду. И он подождет, ничего, не переломится.
– Все Петь. Помоги Саше вещи донести. В гостиницу только не забудьте заехать ее вещи там забрать и номер посмотреть, чтобы ничего лишнего не осталось. Хорошо? Я могу на тебя рассчитывать?
– Я тебя пока не подводил.
– Сказал Петр, и я почувствовала, как его руки ложатся мне на плечи. Конечно, я их скинула. Конечно, он взялся уже крепче.
– Уйди гад!
– Сказала я ему. Артем извинился за меня и попросил Петра подождать пару мину в кабинете.
– Саша, пойми ничего уже не изменить. Тебе придется поехать. От отказа от присяги даже я тебя защитить не смогу. Так что соберись, давай я тебе слезы вытру. Вот так. Теперь иди к Петру, и он поможет тебе с вещами. Хорошо? Ну, посмотри мне в глаза. Вот молодец. Злость нужна. Злость помогает. Держись там, и не забывай про меня. А то без тебя совсем будет грустно. Так хоть буду думать, что ты обо мне вспоминаешь.
– Он улыбнулся и сказал еще мягче и прижимая меня к себе: - Все маленькая. Все… надо делать Дело. Было время на эмоции, теперь надо делать Дело. Это у нас тут теплица. Там, на юге война и люди умирают. Надо сделать так, чтобы они не зря гибли. И может быть там… куда ты поедешь ты тоже сможешь нам помочь, кто знает. Только не забывай нас и не обижайся на Серебро. Он дурак… просто еще не понял, что жизнь слишком сложна, что бы как-то однобоко на нее смотреть. Все будет хорошо.
Он вывел меня в кабинет. Серебряный старался не смотреть в нашу сторону. Петр уже стоял с моим вещмешком и какой-то папкой.
– Артем, я взял ее дело.
– Сказал он.
– Погоди, я послужной в него не вложил.
– Сказал Артем и со стола взял какой-то длинный узкий листок. Петр принял листок и спрятал его в папке. Артем поглядел на меня и сказал: - Серебряный извинись перед Сашей, пока она здесь. Поверь потом же стыдно станет.
Серебряный что-то пробурчал, но я на большее и не рассчитывала. Может и станет ему стыдно, только не в этой жизни.
– Пойдем красавица?
– спросил меня Петр, и я кивнула. Но, остановившись на пороге, я сказала:
– Петь, ты иди, я, правда, приду сейчас к тебе. Я только на минуту.
Петр посмотрел на Артема, увидел его кивок и вышел. Я подошла к Тёме подтянулась и просто поцеловала его. Прямо при ошалевшем Серебряном. Артем ответил мне на поцелуй. Мы стояли, целовались, а Серебро делал вид, что не видит нас в отражении монитора.
– Иди.
– Сказал Артем, отталкивая меня.
– Иди, Саш. Идите, рядовая. Я был рад с вами служить. Чтобы там не было.
Я кивнула ему, улыбнулась, подошла к Серебряному, и он сказал совершенно серьезно:
– Не буду я с тобой целоваться. Я чуть сквозь слезы не засмеялась. Сдержавшись, я попросила:
– Ну, а повернуться ты хоть можешь? Нехотя он повернулся и я, наклонившись, поцеловала его в лоб.
– Прости меня Серебряный. Сама не знаю за что. Просто прости. И не поминай лихом. Как-то некрасиво все это. Он помолчал, глядя мне глаза, и сказал спрятав взгляд:
– И не говори… это… у тебя глаза на мокром месте…