Осознание
Шрифт:
И тогда я заревела. Боже как же мне стало плохо. Сразу подошел Артем стал успокаивать меня. Что-то говорить, а я только плакала и не могла остановиться. Серебряный сбегал, принес воды и чуть ли не насильно влил в меня. Я успокоилась и Артем попросил адъютанта:
– Отведи ее. Отведи, подожди, посади в машину. И, пожалуйста, Серебряный. Я тебя знаю хоть сейчас побудь человеком.
Он посмотрел на Артема и, взяв меня за локоть, повел из кабинета. Уже в коридоре я обернулась, только дверь закрылась и Артема я не увидела. Почему-то я уверена, что за бумаги он так в тот день и не сел.
В
– Я думал Артем хороший человек не станет тебя до слез доводить.
– И получил немедленно пощечину. Буду я еще такое терпеть.
Петр демонстративно отвернулся и даже Серебряный склонил голову, а когда поднял, то сказал:
– Что-то упало? Щелчок такой был?
– Я тоже что-то слышал.
– Сказал Петр. Андрей рассмеялся немного зло и сказал:
– Ну ладно, пойдемте грузиться, конвой уже скоро к площади подойдет. Остальное как-нибудь потом обсудим.
Далеко за городом сидя в углу и прижавшись к дверце, чтобы не соприкасаться с развалившимся на заднем сидении Андреем я думала только том, что я наделала и как могла так повернуться судьба, что самые близкие мне люди вдруг остались там… далеко позади. Тот, кто ведает всем, выполнил мою просьбу, они не погибли и меня с ними разлучили не смерть или безвестность, а обычный человек. А в том, что он обычный я уже успела убедиться. Каким бы инопланетным не казался…
Унося в даль, машина укачивала, убаюкивала меня, навевала сны. И я уснула. Уснула, чтобы быть может, понять себя саму, раз мне никто ничего обо мне не мог сказать. Вот сказали бы, что я дура, и мне бы полегчало. Наверное… не уверена. Скорее опять бы разревелась. А так… приходилось спать, чтобы знать саму себя.
– Ты чего плачешь?
– Спросил меня мужчина.
Сквозь слезящиеся глаза я рассмотрела кабинет и его хозяина. Опять там же. Ну, хорошо хоть не акулой…
– А типа вы не знаете?!
– сказала я. Мужчина пожал плечами и сказал:
– Я спрашиваю не для того чтобы узнать, а для того, что ты сама ответила на этот вопрос. Для себя. Ну, сама себе ответь, с чего ты ревешь? Я, всхлипывая, задумалась и сказала:
– Устала, наверное. Столько всего произошло. Все не так как должно быть. Все вообще наперекосяк.
– Да ну?
– Притворно-удивленно вскинул брови мужчина.
– А по нам так все, так, как и должно быть. Артему надо заниматься другими вещами, а не на тебя отвлекаться. У него задача поважнее твоих переживаний.
Я недоуменно посмотрела на него и попросила разъяснить. Но мужчина не спешил с этим делом, и только когда я поднялась и настойчиво попросила снова, сказал:
–
– В каком смысле?
– В прямом.
– Сказал мужчина.
– Завтра бы ты дала волю своим чувствам по отношению к нему, и он бы забил на то, что обязан сделать. На то, что он должен не кому-нибудь, а вашему миру… Я не шучу. Мы его не первый день наблюдаем. Его психокарта до последней черточки разложена. Так что я знаю, о чем говорю. А ты оставь его в покое, пусть он делает Дело. Я села обратно в неудобное деревянное кресло и спросила:
– А я?
– Что ты?
– Поинтересовался мужчина.
– Ах да. Тебя и в наши списки внесли. Правда цели и задачи нам не ясны пока. Но что они никак не пересекаются с целями и задачами Артема это факт. Мы отдельный запрос делали. Так что сейчас ты желанный гость здесь.
– Я не понимаю.
– Мотая головой, призналась я. Мужчина довольно жестко спросил:
– Какое именно слово ты не понимаешь?
– Я ничего не понимаю!
– сказала я чересчур громко и ударила себя кулачками по бедрам. Стало больно, честно говоря.
Мужчина взял со стола какой-то небольшой листочек и стал складывать его аккуратно, попутно говоря мне:
– Может тебе стоит проснуться и подумать. А потом уж ко мне. Я тебе на все вопросы отвечу. Помогу решить твою проблему. Расстройство твое успокою. Я умею. Мы вместе подумаем с тобой, что тебя так бесит.
– Я и так знаю, что меня бесит!
– Заявила я. Вдруг пришедшее осознание заставила меня умолкнуть и посмотреть на мужчину внимательней. Наверное, я слишком поспешно спросила. Надо было аккуратнее.
– Так это вы все подстроили? Признайтесь! Это же вы! Он отложил, развернув листок, который теребил и ответил, глядя мне в глаза:
– Нет. Все что сделано, сделано только тобой. Только по твоему осознанному желанию.
– Но вы же приложили к этому руку?!
– Не унималась я. Мужчина с сомнением посмотрел на меня и сказал:
– Нас тогда еще заодно можно обвинить в убийстве Кеннеди и Кинга… чего уж там.
– Я не знаю кто такой Кеннеди! Я вас на счет себя спрашиваю!
– Распалялась я.
Мужчина не отвечал. Да мне, наверное, в тот момент и не нужны были его ответы. Я и так все видела за его непроницаемым лицом. И его странные глаза больше не казались мне ни привлекательными, ни интересными.