Осознание

Еловенко Вадим Сергеевич

Он замолчал, глядя за окно, где ярко светило солнце, а стоящий под окнами тополь уже был словно в зеленой дымке. Он долго молчал, и я даже плакать перестала. Не выдержав, я спросила:

– И что в письме? И почему через северян? Артем повернул голову ко мне и, затушив окурок, сказал:

– А она на юге уже. За Вифью. Давно причем. У нее теперь там связи, вот она диппочтой и отправила мне уведомление. Это в принципе ее стиль. Она бы не она была, если бы не попыталась всего объяснить. Правда, объяснения… противно, Саш. Просто противно. Ни злости нет, ни обиды… хотя нет вру. Обида есть. И осталось непонимание.

– Ты объяснить можешь по-человечески?
– Спросила я, впервые наблюдая Артема в таком состоянии.

Он подумал немного и сказал:

– Когда их оккупировали… Ну сама понимаешь, никто там никого особо не притеснял, но все-таки она жена офицера воюющего против шрамов. А меня уже хорошо знали. Все ждали, когда я решусь наведаться к ней. А я все не шел и не шел. И даже писем не передать было ни мне ей, ни тем, кто ждал… типа от нее мне. Как-то там все хитро завертелось, что познакомилась она с полковником шрамов. Он видно контролировал контрпартизанскую борьбу. Она не пишет кто он и что он. Просто полковник. Настоящий боевой офицер, как она пишет. Очень обходительный. Добрый. Зная ее тяжелое положение, средств-то не осталось к тому времени, он ей помогал. В общем, она чувствовала к нему сначала чувство признательности, потом говорит, полюбила. Пишет, что меня она помнит и любит до сих пор. Но тогда… она даже не знала, жив ли я. Хотя в это верится плохо. Все-таки нашумели мы порядочно. И меня и Серегу и тем более Василия шрамы просто обожали обсудить. Нашу тактику все хотели перенять для диверсионных отрядов своих. Их удивляло, как можно тупо двигаться все время, нигде не останавливаясь и меняя хаотично направление движения после каждой акции. Или как распадаться на маленькие боевые группы и собираться неделями спустя, для мощного налета и позже снова разбегаться. И то, что я жив, она знала. Наверное, не верила что выберусь. Шрамы же сколько раз уже нашу гибель праздновали заранее. Но это второй вопрос…

– В общем, она с этим полковником спать начала?
– Спросила я, чувствуя, что Артем неосознанно уходит от темы. Он посмотрел на меня. Закурил и сказал:

– Саш, меня твоя незамутненность иногда раздражает. Нет, чтобы сказать жить, или там проявляла к нему благосклонность. Нет. Тупо спать и все… - Он выдохнул дым и сказал: - Ну, да. Именно так и есть. Она пишет, что сама не понимает, как решилась на такое. Все-таки она замужем. Да и я не знаю. Я не буду, Саша, говорить, что я там считаю ее предательницей или еще что-то. Нет. Это война… и никто не знает, что там было на самом деле. Никто не знает, насколько у нее были невыносимые условия. И еще… когда хочется жить, и не на такое пойдешь. А она… молода. Красива. Необыкновенно красива. Не передать. Она хрупкая… так что я, наверное, благодарен ей, что она не стала подробно расписывать, что ей пришлось пережить. Мне было бы жутко стыдно. Я бы считал виноватым в этом себя. Наверное.

– Глупости говоришь.
– Уверенно заявила я.
– Она спит с кем-то, а ты себя виноватым чувствуешь? Это мне напоминает один романчик, что я в детдоме читала. Там жена мужу изменяла, а он себя виноваты считал, что просто мало ей времени уделял…

– Саша, - прервал меня он, - ты лучше не трогай эту тему. Я жалею, что рассказал о ней. Написала она письмо мне и, слава богу. Было бы хуже, если бы я потом приехал и не смог бы даже узнать что с ней. Погибла, угнана на работы, или еще что. Так что спасибо ей и все. Остальное я перетерплю. Я не маленький мальчик. Я и не такое выдюжу. Друзей хоронил. Себя сколько раз хоронил… А это… Так и должно было быть. Все это начиналось как шутка. Да так, как некрасивая шутка, и закончилось. Но я был счастлив с ней и думаю, она была тоже… хотя кто знает. Кто вас женщины знает?

Последнее он сказал со вздохом и улыбкой и сцепив руки за головой откинулся и повторил:

– Кто же вас женщины знает…

Я сидела и не знала, что же сказать. Утешать его, так он еще и осадит, мол, все закончили базар.

А вот так…

– То есть уже можно занимать очередь к тебе в жены?
– спросила я, улыбаясь и поправляя бумаги на столе.

То, что он в голос засмеялся, да так что часовой на входе заглянул, узнать что происходит, меня порадовало. Он, успокоившись, сел нормально и сказал:

– Маленькая еще. Доживи до лет двадцати тогда и думай о браке.

– Эээээ… за такое время тебя точно кто-то захомутает!
– возмутилась я в шутку.

На эту тему мы еще долго смеялись. Даже когда поехали в ресторан «холмы» на комендантском внедорожнике мы все еще мусолили тему, и он рассказывал мне что, мол, пас, больше в брак ни ногой.

В ресторане все было слишком чинно. Хотя вроде все свои были. Все те с кем мы когда-то на пикник ездили и парочка новеньких ребят. Ко всем сначала обратился Артем и сказал, что хоть виновника торжества с нами нет, но он всегда с нами в памяти. И рады мы за повышения не просто нашего товарища, а друга. Он поднял тост за скорейшие маршальские трехлучевые звезды на погонах Василия и все с мощным одобрением выпили за это. Даже я пригубила водку, хотя обещала себе уже завязать с этим мужским напитком. Потом все пили уже просто за тех, кто ушел дальше на юг. Вспоминали всех. И Сережу, и Руслана, которого я почти не знала. И еще массу народа, среди которых попадались те, кого я слышала впервые.

В середине празднования кто-то достал радиоприемник и нам повезло мы попали на сводку ведения войны. Сообщалось даже отдельно, что в ходе тяжелых боев с окопавшимся противником корпус нашего любимого генерала продвинулся еще на пятнадцать километров. Так же сообщали, что только его солдат в деревнях и селах встречают как освободителя от гнета коррумпированных лжецов в правительстве юга. Мы радовались за него и только Артем как всегда загадочно, спокойно улыбался. Словно все это слышал не один раз.

– Скоро уличное вещание в соседние волости сделаем.
– Говорил Артем незнакомому мне соседу.
– А там глядишь, и в Гари начнут передавать.

– Лишь бы не опоздать.
– Кивнул тот.

– Вроде по плану все идет.
– Сказал, делая странный жест рукой, Артем.
– Только вот Катя с Альбертом не хотят за Вифь перебираться. Говорят, что мы не можем им обеспечить там безопасность. А типа здесь они первую неделю в безопасности были.

– Поверьте и хорошо, что не хотят.
– Усмехнулся сосед - И радуйтесь. Ее отец если узнает, что она погибла по чьей-то глупости, а не по непрогнозируемому стечению обстоятельств, от вашей Руси, камня на камне не оставит.

– Тогда зачем вы вообще пустили ее к нам?
– спросил Артем.
– Зачем рисковать такими людьми? Я бы на месте ее отца, ни за что бы не отпустил свою дочь в воюющую страну.

– Наверное, вам, поэтому никогда не быть на его месте… или подобном.
– Сказал незнакомец: - Не обижайтесь Артем. Считайте это неудачной шуткой. Просто, это ее обязанность. Она обязана многое уметь и делать. Вполне возможно, что ей придется сменить отца на том высоком посту. Потому что ее старший брат, как от огня бежит от ответственности.

– Да она даже готовить не умеет.
– Влезла я в разговор и сразу покраснела, поняв, как себя веду.

– А вот это как раз она не обязана делать.
– Со смехом ответил незнакомец.

– Это каждая девушка должна уметь… - пробурчала я в ответ.

Незнакомец, улыбаясь, разглядел меня и спросил у Артема обидным для меня тоном:

– И кто эта удивительная девушка? Артем, подливая незнакомцу водки, а мне вина представил нас друг другу:

– Саша, знакомься, это старший офицер контроля по нашей волости, Андрей Сажин. Андрей эта невоздержанная удивительная девушка мой личный секретарь, Александра Гортуш. Теперь давайте выпьем за знакомство. Мы выпили и я, конечно, полезла с вопросами: