Осознание
Шрифт:
– Ну, и чего тебе не отдыхается?
– Скучно!
– Сказала я, глядя перед собой.
– Зато нам нет… Но проходи. В столовой собрание сейчас.
– Сказал голос и стеклянные двери разъехались в стороны.
Дневная группа приема-передачи была относительно не велика. Два техника, один синтез оператор, радиолог, и даже пятеро специалистов общего профиля. Если по честному, то я, к примеру, не знала, зачем на приеме больше трех человек нужно. Но инструкции висели и их соблюдали. И когда дневная группа говорила, что им не скучно я сильно удивлялась. Каждые день делать одно и то же. Каждый день
Но, зайдя в столовый комплекс терминала, я застала там почти всех земных сотрудников лагеря. Поняла, почему мне так сказал оператор в динамик. Было точно не просто не скучно. Они сидели за столиками и смотрели, как синтез оператор, что-то чертит на грифельной доске. Я, конечно, ничего не понимала из нарисованного, да и его слова для меня были еще больше непонятны. Но все присутствующие слушали внимательно, не перебивая и только иногда перешептываясь между собой. Когда синтез оператор закончил, поднялся к доске радиолог и, обращаясь ко всем, сказал:
– Мы видим в этом случае испарение воды взрывного характера. То есть, если что приемопередатчик надо закидывать на середину реки. Да, объявлять радиационную опасность, поднимать из шахты приемопередатчик со всей бижутерией и тащить к воде. Шины, конечно не резиновые и кран до середины реки не достанет. Но заваливаем его, так что бы вода скрыла полностью. А фокус-выход настраиваем на середину.
– А во время процесса, когда вода просто испарится мгновенно, приемо-передатчик не пострадает?
– Спросил молодой специалист, что мне так нравился последнее время.
– Коля, иди, учи матчасть.
– Сказал раздраженно радиолог и пояснил: - Даже я еще помню что «линзу» только прямым попаданием развалить можно. И то она продержится, пока волна не спадет. Сама волна будет удерживать части.
Я сев вначале у выхода из столовой аккуратно перебралась к Николаю и спросила того шепотом:
– А что происходит?
– Да, - Вяло отмахнулся только что осаженный парень и сказал неохотно: - Теоретическая подготовка, на случай если еще кто-то воспользуется Темнотой.
Темнотой или Темным, специалисты называли какое-то невидимое пространство, через которое они якобы и пришли на нашу планету. Зачем такие сложности были нужны, если бы кто-нибудь решил повторить их переход, я не знала. Но спрашивать и отвлекать Колю не решилась. Радиолог, стоя у доски и что-то расписывая, продолжал нас стращать:
– Так как у нас тут не Дикое поле, и мы не можем позволить выход просто энергии. Даже аналог килотонны нас сотрет к черту. То выбора нет. Мы должны преобразовать энергию в материю. Синтез-оператор должен четко помнить свои действия по этой ситуации. Если нет даже намека на код, и если передаваемая информация не основана на базовой таблице элементов. То все в углерод. Ясно?
– В углерод? В углеродные соединения?
– спросил синтез оператор.
– Да в углерод.
– Кивнул радиолог.
– Если непонятно почему обратись к Альберту. Он участвовал в разработке инструкции на эти случаи.
– Да, нет… мне понятно, почему углерод.
– Смутился оператор, - Я просто думаю, нафига нам будет столько углерода? Даже, если в соединениях, то энергии от килотонны… Радиолог устало посмотрел на него и сказал:
– И? Ну давай, двоечник, скажи нам всем,
– Хорошо, тогда что нам делать с килограммовым алмазом?
Посмотрев на него, собравшиеся заулыбались детскости вопроса, а я не долго думая, сказала:
– Мне подаришь. Николай посмотрел на меня удивленно и спросил:
– А тебе, зачем эта радиоактивная дрянь? Я, улыбаясь, не стала отвечать, а радиолог, прерывая улыбки коллег сказал:
– Дальше. После преобразования извлекаете полученный материал и в контейнер и готовите к отправке на Землю. Они там даже после тройного преобразования смогут понять с какой точки вселенной эта дрянь нам на голову свалилась. А скорее еще раньше засекут сам источник и потом сообщат. Радиолог вытер руки мокрой тряпкой и спросил:
– А почему мы пользуемся мелом и этим доисторическим…. Этой доской. Притащите сюда как-нибудь из актового нормальную доску и маркеры. Надоело. Руки сохнут потом от мела. Мы здесь чаще собираемся, чем там. Давайте вопросы, если есть. А то все сейчас под инструкцией подпишитесь, а потом сказать не сможете, что что-то не знали. Коля сидевший рядом со мной первым спросил:
– Господин майор, а вообще, с какого перепуга нам это рассказывают? Неужели есть факты, что кто-то еще во Тьму кроме нас выходит?
– Есть.
– Кивнул радиолог и пояснил: - Причем механизм их выхода отличен от нашего. Мы лишь слышали отголоски передачи данных или предметов. Синтезировать на основании их мы ничего не смогли. Но подозреваем, что наши эксперименты с Тьмой не остались для них незамеченными. Все-таки энергию ядерных фугасов сложно не заметить. Больше того у нас нет, конечно, основания подозревать, что они захотят вывести нашу аппаратуру из строя мощной волной. Но, к примеру, узнав порядок энергии, которым мы пользуемся, они могут послать нам, так сказать, «привет» этим же уровнем энергии. Именно на такой случай и введена подобная инструкция. С завтрашнего дня начнутся полевые тренировки по приему такого сигнала. Сорок минут, которые сигнал пробивается к нам, это не так много. В идеале после получения о нем информации мы должны быть готовы к его приему и безопасному погашению уже через десять минут. Максимум двадцать. Все просчитано. Вскрыть шахту. Поднять приемопередатчик это четыре минуты. Краном перевести по рельсам аппаратуру к воде это еще три минуты. И ввести фокусную точку новую в программу это меньше минуты. За это время весь персонал должен уже прибыть в терминал сюда или в убежище.
– И сколько будут идти тренировки?
– Спросил синтез оператор.
– Пока три раза в норматив не уложитесь.
– Сказал радиолог.
– А вы с нами будете проводить их?
– Спросил все тот же оператор.
– Нет, тренировки лягут на Екатерину. Она старшая в лагере и она, кстати, сама высказала желание вас погонять.
Вместо ожидаемого расстройства люди наоборот заулыбались обрадовано. Но чтобы никто слишком не расслаблялся, радиолог сказал:
– Но итоговый зачет будут принимать военные специалисты из лагеря под Гарью. Приедут, посмотрят и уедут. Не пугайтесь сильно. Мы надеемся за неделю подготовить вас к такой внештатной ситуации.