Осознание
Шрифт:
Он пожал плечами и спросил, хочу ли я пойти танцевать. Я честно призналась, что не особо и умею. А так просто подрыгаться не хочется. Он предложил выйти на медленный танец вместе и я, оторвавшись от коктейля, внимательно посмотрела в его глаза. Вроде же на одном языке говорим. А не понимает. Я не стала ему повторять. Просто промолчала. Когда вернулись разгоряченные танцами Альберт и Катя наши кислые рожи их не порадовали. Ну, а что сделать? Я заказала еще себе коктейля и уже после него совершенно отчетливо поняла, что пьяна, даже больше чем хотела. Но вот незадача вместо желания спать и видеть сны меня потянула на приключения.
Когда мы вернулись Петр и Катя весело с друг другом общались и я, сказав всем пьяно спасибо, засобиралась к себе. И конечно Петр вызвался меня проводить.
– Только не задерживайся там.
– Попросил его Альберт, поглядывая на наручные часы.
– Мы тоже через минут сорок уже пойдем.
Провожали они меня втроем. Петр и его два охранника. Я в голос смеялась, когда они пытались прикинуться ветошью, что им не интересно ничего, и они просто идут за человеком, которого назначены охранять.
– А ты, когда к своей подруге ходишь, они тебя в постели тоже сопровождают?
Это был удар ниже пояса. Я понимала, что его самого уже достала эта охрана. Но я же предупреждала, что когда я пьяная я полная дура. И я решила проверить, что будет, если я затяну Петра к себе в комнату. Станут стучаться эти телохранители или останутся неслышно подслушивать под дверью.
Я так и поступила. Завела его к себе и закрыла за нами дверь на замок. Встала под дверью и слушала шаги этих обормотов. Мне было так смешно все это. И даже смущение Петра и его честную попытку выйти из номера, я восприняла со смехом.
– Нет уж, стой.
– Сказала я и топнула ногой. И сама с себя рассмеялась.
– Что ты так побледнел?
– Я не хочу завтра объяснять Артему, что я делал в твоем номере.
– Честно и скупо признался он. Я кивнула и сказала, зло на него наступая:
– А ты ему объяснишь, что пытался повторить тоже, что когда-то уже делал.
Он отстранился от меня и почти сел на подоконник. Поглядел на меня странно и сказал:
– Мы же вроде решили к этой теме не возвращаться? Или нет?
– А ты так обрадовался?
– Спросила я, подступая к нему.
То, что я потом сделала, заставляла меня еще долго краснеть, вспоминая ту пьяную ночь. Я просто сняла с себя майку и показала ему обнаженную грудь.
– Не ужели повторить не хочешь?
Он сжал губы жестко, но ничего не делал, просто смотрел мне в лицо. Не на грудь, а именно в лицо словно пытался что-то понять или наоборот остановить меня своим окаменевшим взглядом.
– Ну, давай. Видишь же, я не против.
– Сказала я и развела руки в сторону.
– Давай герой. О, кстати, а за что тебя к герою нации представили? Ну-ка расскажи мне? Он тяжело вздохнул и, разлепив губы, сказал жестко:
– Лично уничтожил в колонне три танка противника. Два с гранатомета, под башню третьего заложил мину вручную… залпы
– Ну, так чего теряешься тогда сейчас? Вот она я. Даже силой брать не надо. Сама отдаюсь. Или мне еще самой брюки спустить и себе и тебе? Так я могу…
Я взялась за его пояс и, не сдерживаясь, рассмеялась, когда он резко отбросил мои руки в сторону.
– Ты все-таки трус… - Заявила я ему в лицо. Он побледнел, но я давила: - Кого ты боишься? Меня? Или Артема когда он наутро узнает, как мы тут с тобой развлекались? Артем тебе слова не скажет. Он меня вообще непонятно кем считает. Малой называет. Так что не бойся…
– Сестрой…
– Что?
– Не поняла я.
– Он тебя сестрой считает. Сам так говорил. Недавно. Когда тебя не было.
– Ответил он.
Но в тот момент я меньше всего хотела думать о том, кем меня Артем считает. Я, не думая о последствиях, расстегнула брюки и, выбравшись из них, сказала, снова становясь ровно перед ним:
– Ну вот. Теперь тебе даже самому стягивать с меня ничего не надо. Давай. Не теряйся, давай. Когда у тебя еще женщина будет? С твоими охранниками это проблемно…
Мне было смешно наблюдать, как его бледность сменяется краской, и наоборот. Но он упрямо впился пальцами в подоконник и даже не пытался шевельнуться. А я подступила к нему в плотную и прижалась со всей силой к нему. Я почувствовала и как он хочет меня, и как страшно и мощно бьется сердце в груди. Я потянулась и достала его напряженной шеи. Неуклюже поцеловала. Потом поцеловала, а, кажется, просто обслюнявила ему подбородок. Он не шевелился. Я взяла его руку и с трудом оторвала от подоконника. Потянула на себя. Заставила подойти к кровати. Села сама и стала расстегивать ему брюки. Он снова жестко и коротко убрал мои руки. Повернулся и ушел к подоконнику. А я завернулась в одеяло, забралась с ногами на постель и тупо уставилась в одну точку. Он не смотрел на меня, я не смотрела на него, но, кажется, в тот миг мы чуть ли не мысли друг друга понимали.
– Мне это надо… - тихо сказала я.
– Не надо тебе этого.
– Небрежно ответил он и даже не повернулся.
– Ты тоже этого хочешь.
– Уверенно сказала я, не отрываясь от выбранной мной точки на стене.
– Наверное.
– Сказал он.
– Только не с тобой. Ты красивая. А будешь еще красивей. Но у меня слишком сильное чувство вины перед тобой. Я ничего не могу поделать. Извини.
– Ему оно не мешает.
– Сказала я, и он прекрасно понял, что имеется в виду. Хмыкнув, он сказал поворачиваясь:
– Я пойду. Мне надо с Альбертом еще договориться. Чтобы он на синтез топливо поставил. А то транспорт заправлять уже нечем.
– Стой.
– Сказала я.
Он остановился напротив меня и повернулся. Постоял, чего-то выжидая, и только потом заметил что я тихо плачу. Слезы, эти проклятые слезы сами текли, никого не спрашивая.
– Пьяные слезы.
– Сказал он и я откровенно разозлилась. Да пьяные. Да слезы. Но больно-то в груди не от алкоголя. А вообще непонятно от чего.
– Угу.
– Сказала я. Он постоял немного и сказал: