Ошейник принца вампиров
Шрифт:
Его пальцы коснулись её, и он замер.
— О боже, — произнёс он, его голос стал ниже и хриплее. — Кто-то был очень непослушным питомцем.
— Натаниэль, — начала она, но он уже повёл её вперёд и заставил наклониться над стеклянным столом. Её щека прижалась к холодной поверхности.
— Алонсо, дай нам немного уединения, — приказал Натаниэль. — Боюсь, мне нужно наказать моего питомца.
— Разумеется, сэр, — ответил ювелир.
Натаниэль удерживал её, пока Алонсо запирал входную дверь, закрывал ставни на окнах, затемняя комнату, и исчезал в заднем помещении, захлопнув за собой дверь.
Они остались одни, и тяжёлое
— Ох, питомец, — сказал Натаниэль, и в его голосе звучало разочарование, — я надеялся провести больше времени, подготавливая твою задницу для моего члена. Но, похоже, ты начинаешь забывать, кто здесь главный.
— Нет, сэр, я—
— Тихо. Настало время напомнить тебе, кому ты принадлежишь. И боюсь, я не буду нежным.
Кира ослушалась его, вынув пробку.
Почему я не удивлён? Она решила, что сможет обойти его приказ так, чтобы он ничего не заметил. Он был разочарован, но одновременно возбужден, потому что теперь сможет её наказать.
Окна были закрыты ставнями, в комнате стоял полумрак. Шкафы мерцали украшенными драгоценностями аксессуарами, от ожерелий и серёг до часов и браслетов. Там даже был задний шкаф с более интересными предметами, которые разжигали его воображение.
Алонсо оставил их одних, хотя Натаниэль подозревал, что тот подслушивает. Этот человек был одержим желанием взобраться по социальной лестнице: он с самого начала лизал задницы вампирам. Натаниэль был уверен, что ювелир продал бы собственную мать в обмен на приглашение на закрытую вечеринку с высшим обществом.
Его не беспокоило, что человек слушает. Это не имело значения, всё его внимание было сосредоточено на Кире.
Она выглядела такой красивой с мерцающим рубиновым ошейником на шее. Ещё лучше она выглядела, когда была согнута над стеклянным столом, а подол её короткой клетчатой юбки едва прикрывал ягодицы.
Его член пульсировал. Наконец он возьмёт её и будет яростно трахать сзади, так, как предпочитают волки.
Так, как предпочитаю я.
Он задрал её юбку, обнажив клитор, а чуть выше крошечное, сжатое отверстие её идеального маленького ануса. Красный камень заглушки должен был быть там, отмечая её как его собственность. Его отсутствие кольнуло его злостью.
Он ввёл два пальца в её влажную пизду. Она была тугой, и он разрабатывал её, пока она не стала горячей, жадно сжимающейся вокруг него. Вскоре её складки распухли и начали влажно блестеть.
— Такая тугая, — пробормотал он, вводя и вынимая пальцы, прежде чем переместить их к её анусу. — Но не такая тугая, как твоя задница. — Он вводил пальцы внутрь по одному, наблюдая, как Кира дрожит под ним. — Запомни этот момент, когда будешь с Марком, Кира. Неважно, какие ощущения будут, когда у тебя заберут девственность, ничто никогда не сравнится с тем, что я собираюсь сделать с тобой. — Он наклонился над ней, поглаживая себя, пока посасывал её мочку уха. — Никто никогда не будет трахать тебя так, как я. Твоя девственная плевра может остаться целой после этого, но ты, чёрт возьми, точно не будешь чувствовать себя девственницей, когда я закончу с тобой.
— Пожалуйста, Натаниэль.
— Пожалуйста,
— Я не хочу, чтобы меня наказывали.
— Это неправда, — прошептал он, снова погружая головку в неё, раздвигая её. Она ощущалась так хорошо, но было мучительно сдерживаться, чтобы не ввести его полностью. В одно стремительное мгновение он мог бы завладеть её девственностью и почувствовать, как её кровь покрывает его, как и должно быть. — Думаю, тебе нравится, когда тебя наказывают. И ты никогда не забудешь то, что я собираюсь сделать с твоей задницей. — С головкой, вдавленной в её складки, он наклонился вперёд, чтобы видеть её лицо, стараясь не проникнуть глубже. — Потеряла дар речи?
Она нервно сглотнула.
— Ты сказал, что будет больно.
— Будет больно, — пообещал он, поглаживая её по голове так, как ей нравилось, чтобы успокоить. — Но это не то, с чем ты не справишься. Удовольствие, обещаю, будет стоить этого дискомфорта.
Кира кивнула, но её голос почти сорвался, когда она прошептала:
— Мне страшно.
Он наклонился ближе, вводя в неё ещё один мучительно дразнящий сантиметр.
Бляяя. Осторожно.
Он обхватил её лицо одной рукой и поцеловал в лоб.
— Я знаю. Но я здесь с тобой. Я никогда не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
Слова сорвались прежде, чем он успел их остановить. Он говорил искренне, он действительно хотел защищать её и ограждать от ужасов мира, но эти слова противоречили настоящей причине, по которой он вообще пришёл к её домику.
— Ты и есть то плохое, что случилось со мной, — вскрикнула Кира, ошеломив его.
— Да, — задумчиво признал он, подавляя желание продвинуться в неё ещё на сантиметр, хотя это буквально сводило его с ума, его яйца ныли так, будто вот-вот взорвутся. — Возможно, так и есть.
Может быть, мне стоит это остановить.
Сомнение закралось в его разум, но затем Кира кивнула, словно смиряясь с тем, что должно было произойти.
Ослепляющая похоть взяла верх, и всё, что он смог сделать, это вытащить себя из неё, выскальзывая из её восхитительной пизды.
— Готова, питомец? — спросил он, хотя не существовало ни малейшей возможности, что она действительно готова к его члену. По крайней мере, заглушка, когда-то вставленная, больше не давила на её сфинктер, но длина и толщина его члена были совсем другим делом. Её сфинктер будет растянут всё то время, пока он будет внутри неё, скользя по всей длине его ствола, и когда он начнёт двигаться, она закричит.
Эта перспектива возбуждала его безмерно.
— Я готова, — сказала она, её голос звучал сильнее, чем прежде.
Она доверяет мне.
Это было редкое, почти драгоценное чувство, которое он хотел бы сохранить и уберечь, хотя прекрасно знал, что не заслуживает его. Но даже это не остановит его сейчас от того, чтобы воспользоваться ею.
Он увидел её лицо, отражённое в серебряной пластине позади стола. Их взгляды встретились.
— Смотри на меня. Смотри, что я делаю с тобой, питомец. Стань свидетелем того, как твой хозяин впервые трахает твою задницу.