Ошейник принца вампиров
Шрифт:
— Это не ещё одна пробка, уверяю тебя.
Кира была настроена скептически, но натянула на лицо вежливую улыбку.
— Хорошо. Мне нужно на минутку отойти, привести себя в порядок.
В уединении туалетной комнаты кафе она сняла, с немалым трудом, пробку. Оказалось, что лом ей всё-таки не понадобился, но извлечение оказалось настолько тяжёлым, что потребовалось несколько попыток, и она едва не сдалась. Наконец она собралась с духом и резко выдернула её, подавляя вскрик и морщась, когда глубокая, пульсирующая
— Пошёл ты нахрен, Натаниэль, — выдохнула она, завернув игрушку в полотенце и спрятав её на дне своей сумки. Ни за что она не собиралась проводить следующие несколько часов, переваливаясь по столице. Ей придётся вставить её обратно перед возвращением в академию. Её мутило от одной этой мысли, но она не хотела проверять, что сделает Натаниэль, если заметит, что она сняла её.
— Готова? — легко спросила она. Без пробки на месте она чувствовала себя легче и была полна решимости не дать Натаниэлю понять, что что-то замышляет.
К счастью, он ничего не заподозрил, пока вёл её по торговому району. Ювелирный магазин оказался элегантным угловым зданием, выкрашенным в тёмно-синий цвет, с большими окнами, выходящими на обе улицы. С одной стороны располагалась мастерская сапожника, а за углом с другой стороны была…
Её желудок неприятно сжался, когда она заметила бутик с меховыми пальто в витрине и золотую вывеску: Capital Taxidermy. Никогда прежде она не была так рада видеть мёртвых животных.
— Сюда, — сказал Натаниэль, ведя её в ювелирный магазин.
Она неохотно последовала за ним внутрь. Ювелир оказался чопорным мужчиной с тонкими усами и чрезвычайно высоким мнением о себе.
— Принц Натаниэль, — приветствовал он, низко кланяясь. Киру он не поприветствовал, и ей совсем не понравился тот оценивающий, холодный взгляд, которым он её окинул. Он многозначительно посмотрел на табличку на стене, домашним животным вход воспрещён, но, по-видимому, был достаточно благоразумен, чтобы не говорить об этом вслух.
Присутствие Натаниэля заполнило комнату, когда он остановился. Он громко прочистил горло, и это почти прозвучало как рычание, такое, от которого волк внутри неё встрепенулся, а ювелир заметно вздрогнул.
— Приветствую вас, мисс, — запинаясь, произнёс он, быстро кивнув ей полупоклоном, прежде чем снова с опаской взглянуть на Натаниэля. — Изделие, которое вы заказали, готово, Ваше Королевское Высочество. Если желаете осмотреть…
Пока Натаниэль разговаривал с ювелиром, Кира отметила пути к отступлению: входную дверь, заднюю дверь за прилавком и несколько закрытых ставнями окон со стороны улицы.
— Вот оно, сэр, — сказал ювелир, ставя большой плоский футляр на стеклянный стол. — Для вашей особой… дамы.
Кира бы щёлкнула на него зубами в предупреждение, но ей нравилось наблюдать, как Натаниэль защищает её честь.
Натаниэль взял футляр и подал его ей, открывая так, словно это была коробочка с кольцом, чтобы показать содержимое.
Несмотря на её опасения, прекрасное ожерелье перехватило у неё дыхание. Судя по короткой длине, это был ошейник, но в нём не было ничего унизительного. Это было изящное украшение с ярко-красными камнями, сверкающими в тусклом свете.
— Для тебя, — сказал Натаниэль, и в том, как он ждал её реакции, чувствовалась лёгкая нервозность.
Кира коснулась ошейника, проводя пальцами по камням.
— Это прекрасно, — выдохнула она. — Только не говори, что это настоящие рубины.
— Именно так, мисс, — сказал ювелир, и его воодушевление явно взяло верх над предубеждением, а может, он просто пытался угодить Натаниэлю. — Камни высочайшего качества, глубокого голубино-кроваво-красного оттенка, с идеальной чистотой.
Она приподняла бровь, глядя на Натаниэля.
— Голубино-кроваво-красного?
— Так называют этот оттенок, — улыбнулся он. — Позволишь?
Кира кивнула, слишком заворожённая блеском ожерелья, чтобы возражать. Оно казалось слишком нарядным для дневного ношения. Сможет ли она выглядеть достойно в чём-то настолько элегантном?
— Ты всё время покупаешь мне украшения, — пробормотала она, пока Натаниэль надевал ошейник ей на шею. Он сидел плотно.
— Как я уже говорил, этот особенный, — сказал Натаниэль, его дыхание мягко касалось её шеи, пока он защёлкивал застёжку. — Этот от меня.
Кира нахмурилась.
— Пробки тоже были от тебя.
— Да, но… этот другой.
— Чем?
Натаниэль не ответил, и Кира задумчиво облизнула губы. Не был ли это просто ещё один способ показать всем, что он заявил на неё права? Красный ошейник под цвет её носков и… её сердце дрогнуло… красной пробки? На мгновение она почти позволила себе подумать, что это может значить нечто большее.
— Ты не боишься, что Глория будет ревновать?
— Нет.
— Она не из ревнивых? Или тебе всё равно?
— Она ревнивая. Но сейчас я думаю не о ней, — ответил Натаниэль, всё ещё стоя позади неё.
Кира вздрогнула, когда он поцеловал её в шею, мягко, медленно, ведя губами вниз к ключице. Она почти забыла о ювелире, который тактично полировал витрину на другом конце комнаты.
Рука Натаниэля обвила её и легла на живот, а другая скользнула под её юбку.
Кира ощутила укол тревоги, когда его пальцы прошлись по ложбинке между её ягодицами, приближаясь к анусу. Она напряглась, ожидая его реакции, когда он поймёт, что пробка исчезла.