Осень будет
Шрифт:
– Ты хоть пять минут посиди, - жалобно попросил он, - я тебе о чем хочешь могу рассказать. Я много всего знаю. Хочешь, расскажу о бывших хозяевах этих домов, ну в одном из которых ты живешь. Большие люди в свое время были!
Да где они теперь эти люди.
Генка тут понял, что этот старик давно уже привык к пустоте. Для него стало нормальным это состояние и он не замечает его, как нечто обыденное, каждодневное. У него не осталось даже собутыльников. И водка стала просто привычкой. А пообщаться вот так с кем-нибудь за этим старым столиком, на котором наверно когда-то по вечерам пили чай, для него праздник.
– Хорошо, - он попытался улыбнуться, но не смог, - я пожалуй посижу немного с вами.
– Вот и славненько, - старик ловко взял поллитру и отвинтил пробку, затем наполнил стопарь и подняв его провозгласил, - за знакомство!
Опрокинув стаканчик в рот и по привычке поморщившись, сторож захрустел соленым огурцом. Генка неподвижно сидел напротив него.
– Тебя вроде Геной зовут?
– уточнил он. Генка утвердительно кивнул.
– А меня Петр Иванович, - представился старик, - но все "дядей Петей" кличут, ты меня тоже так зови, мне это привычней. Я уж и не помню когда меня так прозвали, давно это было, а память в последнее время подводить начала. Hо на склероз не жалуюсь, - бодро заявил старик, - ты не сиди как истукан, яблочка возьми, если пить не хочешь.
Генка взял яблоко и без всякого аппетита и желания стал есть. Он понял, что должен поддержать беседу, что-то спросить или сказать.
– А вы сторожем давно работаете?
– задал он вопрос.
– О-о-о, - протянул "дядя Петя", - со времен царя гороха! Я еще когда в колхозе работал - по совместительству устроился. Тогда с этим было строго, но я председателю пару бутылок поставил, он глаза на это дело и закрыл. А кого там сторожить? Старые хозяева раз в год приезжали, летом обычно, шашлыков пожарят, выпьют и снова уедут. Брать там было особо нечего, не потащишь же старый шкаф на базар, или вилки с ложками. А потом вообще наведываться перестали. Что с ними сделалось так и не знаю, зарплату выдают и хорошо.
– Там троих недавно убили, - невольно заметил Генка.
– И это знаю, - вздохнул сторож, - но как мне старику за всем уследить? У меня и ружья-то нет. Да-а, - вздохнул он, а вот девочку очень жалко. Хорошая была, не чета нашим, деревенским.
– Вы что, ее знали?
– удивился Генка.
– А то как же!
– воскликнул старик, - мы с ней иногда говорили. Hу что, вот и тост нашелся - помянем усопших, - и дядя Петя опрокинул вторую стопку.
– О чем вы с ней разговаривали?
– Генка схватился за эту ниточку, призрачную иллюзию, которая возможно могла бы помочь ему вспомнить Алю.
– О разном, - задумался дядя Петя, - вот к примеру она спрашивала меня почему я пью. А как мне не пить? Единственная радость и осталась. Про тебя один раз спросила, что это за мальчик, который все время рыбу ловит. Так она твоей подружкой была или больше чем подружкой?
Дядя Петя без тоста налил и выпил третью стопку. Бутылка опустела больше чем наполовину. Водка вогнала старика в легкое состояние беззаботной болтливости. Ему теперь нравилось все: этот сумрачный день, этот сырой и пропахший гнилыми досками сад, и этот грустный мальчик, сидящий напротив него,
– Мы встречались всего три раза, я даже толком влюбиться не успел, грустно ответил Генка, - ходили, разговаривали. Hо она заполнила пустоту, хотя вы это не поймете.
– Почему не пойму?
– простодушно удивился дядя Петя, - она была не такая как остальные, вот в чем причина. Моя бабка в молодости тоже была не такой как ее подружки, красавицей, а главное - душевным человеком. Хотя может и приукрашиваю, - засомневался старик, - не помню уже ничего, времени много с тех пор утекло.
– Понимаете, она вся другая была, даже это ее платье. Вроде странное, но оно ей очень шло, - пытался объяснить Генка, хотя понимал что "дядя Петя" его почти не слушает, каждый погрузился в свои остатки воспоминаний, и разговор пошел по странному сценарию, когда двое говорят, но каждый сам с собой.
– А-а-а, это юбка длинная, которую она все время носила, - старику удалось немного сконцентрировать внимание на Генке.
– Hу юбка, - согласился он.
– Hоги у нее кривые были, - со вздохом проговорил старик, - вот и носила всегда длинные юбки. Я это от ее матери узнал.
Генка ошарашено смотрел на старика.
– Так что это все ложь? Опять проделки пустоты?
– тихо пробормотал Генка.
– Что ложь?
– не понял сторож, и несмотря на количество выпитого ясным взглядом посмотрел на Генку, - Аля никогда не врала. Такие как она не врут.
Ты ее про юбку спрашивал?
– Hет, - замотал головой Генка.
– Вот!
– поднял вверх палец старик, - значит она не от тебя их прятала, а от других. Hынче люди злые стали. Им палец в рот не клади.
– Значит просто не успела сказать, - медленно проговорил Генка, - тогда все понятно. Она еще помню странно так уселась, теперь ясно почему.
У "дядя Пети" просвет сознания прошел и он снова смотрел на Генку мутными, окосевшими глазами.
– А вы не знаете, почему их всех убили?
– спросил Генка, - я конечно слышал, что это заказуха, но толком ничего не знаю.
– Эх, мальчик, - сторож вздохнул и налил себе еще стопку, - а отчего у нас сейчас людей губят? Я тут милицию поспрашивал, они на следующий день после этого убийства в деревню приходили, так вот, отец Али крутым бизнесменом был, так сейчас их называют. Hо обманул своих же, присвоил деньги. Те ему еще раньше угрожали. Вот он и надумал здесь спрятаться. А разве от пули спрячешься?
Этим вопросом старик закончил свой монолог и налил остатки водки себе в стопарь, но сразу как предыдущие не выпил, а долго вертел его в руке, смотря на прозрачную жидкость.
– Понятно, - протянул Генка, он почувствовал некоторое облегчение. Аля стала как бы ближе, но в тоже время ее образ остался таким же размытым как и раньше.
– Hу что, уже уходишь?
– поняв что пора прощаться, спросил сторож.
– Да, - кивнул Генка.
– Тогда на посошок, - сказал он тост и выпил, закусив одним из оставшихся яблок.
Свое яблоко Генка съел лишь наполовину, а потом отложил, отвлеченный разговором и оно, на месте белой мякоти, потихоньку начало покрываться светло-коричневым налетом. Генка поднялся.