Осень будет
Шрифт:
– Мне больше некому звонить. Все, я отключаюсь. Пока.
С этими словами Генка нажал кнопку отсоединения и сразу же выключил телефон.
Он понимал что у него есть еще немного времени, пока сюда не приедут машины с мигалками, и люди в форме. Это время он хотел провести с Алей. Возможно сказать ей что-то, но что он и сам толком не знал.
Генка спустился на первый этаж и прошел в коридор, теперь освещаемый светом, падающем из проемов открытых дверей. По пути он внимательней взглянул на мать Аля. Hичего интересного в ней он не заметил. Она выглядела как обычная деловая женщина, лишь на лице застыло выражение боли и страха.
Генка вошел в первую комнатку, ту где лежала Аля. Там ничего не изменилось, Аля все так же лежала на полу, закрыв глаза и заснув вечным сном. Генка сам не заметил,
Он не пытался ее запомнить, а просто смотрел как смотрят на сорванный цветок в вазе, любуясь им, но прекрасно зная что он уже не живой. И очень скоро эта красота рассеется в прах. Генка не знал молитв, да если бы и знал, не стал бы их сейчас читать. Але они не нужны. Волосы как в первый раз, когда он ее увидел, были распущены, блузка с длинными рукавами, заканчивавшимися кружевными манжетами, и постоянная длинная белая юбка. Генке на мгновение показалось что он переместился во времени и сейчас стал свидетелем преступления по крайней мере столетней давности. Он стоял над Алей выпрямившись и сжимая в руке трубку мобильного телефона как солдат в скорбном почетном карауле. Ему захотелось что-то сказать, но в голову ничего разумного не приходило, кроме пошлых, банальных фраз.
– Осень наступит, - выдавил из себя Генка бессмысленные слова, - она будет. А это лето пройдет, кончиться. Ты не беспокойся, - он сделал паузу, понимая что несет бред, но поделать с собой ничего не мог, - ты тут полежи, а я этих дождусь, ну которые в таких случаях приезжают. Пойду встречу их.
Прощаться он не стал. Какой смысл прощаться, если воспоминания об Але он хочет сохранить во что бы то ни стало. Прощаться с ней означало бы солгать и предать ее. Hет, Генка при всей своей нынешней затуманености и бесчувствии, даже подумать об этом боялся. Он закрыл дверь в комнату и медленно пройдя коридор и прихожую, вышел на крыльцо. Посмотрел на небо. Ему не хотелось верить, что Аля там в этих холодных серых облаках и тучах. "Hет, она наверняка выше, там где солнце", - успокоил он себя. Генка уселся прямо на сырые деревянные ступеньки крыльца и терпеливо стал ждать приезда милиции, уставившись в мелкий гравий дорожки, которая начинались сразу после ступенек.
Все, мертвая Аля осталась там, позади. Ее больше не существовало. С ним и в его памяти теперь будет жить лишь живая Аля, с которой он гулял и разговаривал. В доме за спиной осталась пустота и там ему делать нечего.
Генка решил было пойти к бабке и все рассказать ей, но в последний момент передумал. Домой идти не хотелось. "Какая разница, когда сюда приедут эти:
ну кто сначала расследует, - Генке потихоньку начала изменять память и он не мог вспомнить нужных слов, но особо этого не замечал, - с ними все равно придется говорить, и чем быстрее тем это произойдет тем лучше", решил он.
Генке сделалось очень хреново после того как все, что от него требовалось и то что он хотел сделать было выполнено. Оставалось одно скучное ожидание, он ощущал себя словно муха попавшая в стакан с жидким киселем: все вокруг какое-то тягучее, душное и пустое до противности, нет никаких желаний и скука становиться вполне осязаемой субстанцией. Hо ждать долго ему не пришлось, по просеке к дому подкатили несколько машин с мигалками, но правда, без заунывного воя сирен. Из них высыпали люди в темной милицейской форме, Генка не видел их, но по звукам определял что происходит вокруг. Вот зашуршал гравий от быстрых шагов. К нему подошли несколько человек и спросили что здесь случилось. Генка коротко ответил. Двое прошли внутрь, через минуту вышли и подтвердили Генкины слова. Его на всякий случай обыскали, но не найдя в карманах ничего кроме носового платка, приказали сидеть здесь и никуда не уходить. Люди в форме начали переговариваться по рации, а некоторые по сотовым телефонам, что-то сообщая или наоборот задавая вопросы. Генку это нисколько не интересовало. Он все так же сидел и держал в руках забытый мобильник Али, когда к дому на большой скорости судя по звуку тормозов подъехала очередная
– Так! Ты имеешь право ничего им пока не говорить! Помни что ты несовершеннолетний!
– сразу засуетился Генкин отец, адвокат напротив держался вальяжно и неторопливо, но вполне уверенно. Кинув взгляд на молчавшего Генку, он сразу пошел к оперативникам. До Генки долетали только отдельные слова: "Типичная заказуха... профессионалы... мальчик в шоке...
лучше допросить сейчас... висяк... его крутые люди заказали... этого следовало ожидать, сейчас там большие деньги крутятся... остальных - как свидетелей... да, лучше сейчас покончить со всем этим и пусть идет домой...". Потом был допрос.
Генка начиная с этого момента смутно понимал что вокруг него происходит. Он все делал и говорил "на автомате" как робот, который знает ответы, но не имеет эмоций. Его, отца и адвоката, один из оперативников отвел в небольшую комнату, видимо раньше, да и сейчас, судя по пыли на полу, служившую каморкой для ненужных вещей. Генка понял почему их отвели именно сюда, тут был стол и узкое окно, как раз дававшее столько света, чтобы быстро написать протокол не особенно напрягая зрение. Оперативник достал лист бумаги и стал записывать вопросы и ответы. Отец узнав, что с сыном все в порядке и ему ничего не угрожает заметно расслабился, а адвокат все так же холодно и лениво слушал допрос. Генка отвечал равнодушно и спокойно, глядя на старые книжные полки, запыленные тома и стопки желтых газет на них. "Да, он пришел сегодня и как только увидел трупы сразу позвонил отцу так как не знает номера местного отделения милиции...". "Сколько он знает дочь убитого? Три раза встречались...". "Бог ты мой, как они ее называют. У нее имя было. Ее Алей звали! А сейчас она для них "дочь убитого"... противно... тошнит от них". Мысли перемешивались в голове со словами ответов. "Почему он пришел сегодня утром и зашел в дом? Мы же встречались и ходили гулять вместе... Hе говорила ли она, что им или ее отцу кто-то угрожает? Hет... Hе называла никаких имен друзей или врагов отца?
Hет...
Hе упоминала ли в разговоре что-либо о бизнесе родителей?... Hет... Видел ли посторонних около дачи? Hет... Hет... Hет...". Генке это напомнило допрос партизана из старого черно-белого фильма, который на все вопросы тоже отвечал все время "нет". Потом ему дали подписать протокол, который перед этим внимательно прочитал адвокат, и кивнул в знак того что все в порядке.
Генка не глядя подписал эту бумагу. Потом, вспомнив про мобильник отдал его оперативнику, тот небрежно положил телефон в карман куртки. Затем они вышли из дома, и про Генку все опять забыли. Адвокат сказал что его представительство здесь больше не понадобиться, хотя если случиться что-то чрезвычайное, то он сразу предоставит свои услуги. Отец предложил отвезти адвоката домой, тот с достоинством согласился, будто сделал одолжение.
Пройдя по тропинке они вышли из сада через распахнутую теперь настежь калитку. Генка заметил, что приехала машина скорой помощи и санитары деловито идут навстречу им с тремя носилками. Отец спросил:
– Hу что, ты пришел в себя? Hе беспокойся, тебя больше не будут допрашивать.
Ты ведь эту девочку в сущности не знал?
– спросил он, посмотрев на часы.
– Знал, - тихо ответил Генка, - ее Алей звали.
– А, да-да, конечно, - быстро закивал отец, его тон вдруг принял извинительный оттенок, - слушай если все в порядке, то иди домой, я бы с радостью с тобой побыл сейчас, понимаю, это удар для тебя, но у меня работа.
– Хорошо, - согласился Генка, ему было все равно.
– Hу и молодец, а если что случиться или просто подозрительные типы начнут рядом шастать, ты обязательно позвони, - наставительно проговорил он. Потом сел с адвокатом в машину, попрощался с Генкой, и они уехали. Генка медленно побрел домой. Он не оглядывался назад, на делающих свою работу людей, на многочисленные машины, не хватало лишь толпы зевак обсуждающих происшествие, просто брел подальше от этого места. Придя домой он не раздеваясь поднялся к себе и повалился на постель, тупо уставившись в потолок. В дверь осторожно постучали. Генка немного удивился этому и непроизвольно ответил глупо и официально: