Ориентирование
Шрифт:
Мне всё равно, какой из вариантов; я хочу и того, и другого.
Я позволяю ему целовать меня до тех пор, пока не забываю собственное имя, и когда Крид отстраняется, то, по крайней мере, на его лице проявляется извиняющееся выражение. Ну, или он просто готов к потному сексу и дремоте. Вероятно, последнее.
— Мне бы так не повезло, чтобы Зак Брукс изменил тебе. Потому что я знаю, что, если бы он это сделал, ты бы вышвырнула его из этого маленького соглашения, и я был бы на шаг ближе к тому, чтобы заполучить тебя целиком в своё распоряжение, — Крид убирает руку с моей талии,
Он ведёт меня на нетвёрдых ногах вниз по склону, мимо цветочных кустов, всё ещё цветущих и щеголяющих розовыми, белыми и красными цветами. Они придают буйный цвет коричневому и зелёному ландшафту, далёким горным вершинам, покрытым снегом, всей этой сказочной архитектуре…
И я ловлю себя на том, что раздражаюсь и отвлекаюсь, потому что не могу по-настоящему оценить всё это. Как я могу? После смерти Тори Страг на кампусе осталось пятно, от которого, случайно или намеренно, кажется невозможным избавиться. Девушка-первокурсница, такая же, как я, мертва и ушла бесследно.
Как Чарли.
Я задыхаюсь от этой мысли, и Крид замечает это, останавливаясь прямо перед толпой людей, заполнивших главный двор. Он даже оглядывается на Тристана, словно ища помощи или разъяснений, прежде чем низко наклониться, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Что не так? — его голос резкий, гораздо резче, чем я привыкла. В словах Крида обычно чувствуется… умиротворение. Мягкость. Роскошь и лень, люди в измятой, но изысканной одежде, растянувшиеся на тахте в северо-восточных поместьях.
— Ничего страшного, — вру я, а затем, заметив Шарлотту в толпе, поднимаю руку, чтобы помахать ей. Крид тяжело вздыхает и оглядывается как раз вовремя, чтобы увидеть, как она направляется к нам.
— Марни, — приветствует она с улыбкой, всё ещё одетая в жёлтое платье и шорты под ним; я едва вижу их, когда она поднимает руку, чтобы поправить очки на носу. За ней на буксире целый отряд парней. Только один из них — черноволосый, сердитый на вид Рейнджер — подходит вплотную, чтобы встать рядом с ней.
Его взгляд мечется по сторонам с нескрываемой враждебностью и подозрением, прежде чем снова остановиться на мне. Тристан встаёт с другой стороны от меня, и воцаряется тишина и напряжение, которые могли бы быть неловкими, если бы не Чак.
— Дай угадаю: они начали разыгрывать тебя, — она закатывает глаза и заговорщически наклоняется ко мне. — Кто-то прислал мне фотографию близнецов — обнажённых. Она утверждала, что спала с ними обоими, — мои глаза расширяются, прежде чем метнуться мимо Чака и остановиться на паре рыжеволосых парней. У них обоих на руках повязки, и я могу только догадываться о том, что произошло потом.
— Они избили девушку? — я удивляюсь, надеясь, что это неправда.
— Не-а, — Шарлотта оглядывается, чтобы ещё раз посмотреть на них, а затем пожимает плечами. — Они избили парня, который сфотографировал их в мужской душевой, — она указывает подбородком в сторону толпы. — Пойдём со мной, я покажу тебе кое-что интересное.
В итоге мы оказываемся в пустом классе, в этом огромном море столешниц с конфорками, духовками
Здесь как-то по-деревенски, но и роскошно тоже. С высокими деревянными балками над нашими головами, тяжёлой люстрой в центре зала и деревянными барными стульями у каждой стойки — это, несомненно, мечта каждого студента-кулинара.
— Здесь прекрасно, — бормочу я, проводя ладонью по поверхности островной столешницы. — Это ваша клубная комната?
— Теперь да, — говорит Шарлотта, облокачиваясь на край столешницы, в то время как черноволосый парень достаёт ингредиенты из одного из шкафчиков. — Мы должны ждать здесь сегодня и смотреть, не появится ли кто-нибудь ещё, чтобы присоединиться.
— И как, присоединяются? — спрашиваю я, и близнецы смеются в унисон.
— Им это запрещено, — говорят они вместе, а затем обмениваются взглядами. Один из них — кто знает, который именно — поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Когда они приходят, мы угрожаем им, чтобы они ушли, — он говорит это абсолютно без стыда.
— Мика, — предупреждает Чак как раз перед тем, как Спенсер запрыгивает на стойку рядом с ней. — Не выдавай всех наших секретов.
— Любишь шоколад? — Рейнджер спрашивает меня. Я смотрю в его сторону, когда Крид подходит ближе, собственнически обнимая меня за талию. Это мило, но в этом нет необходимости. Нужно быть твёрже гранитной глыбы, чтобы подумать, что этим парням небезразлична какая-либо девушка, кроме Шарлотты.
Когда она смотрит на моих парней, думает ли она о том же?
Я могла бы спросить её позже. Может быть. Если только я не струшу.
— Знаю, это безумие, но я не большой поклонник шоколада.
Рейнджер приподнимает бровь и открывает массивный холодильник, заглядывая внутрь и оценивая ингредиенты, прежде чем оглянуться на меня.
— Клубника? — спрашивает он, и я улыбаюсь.
— Я люблю клубнику. А кто её не любит?
— Только серийные убийцы, — соглашается Чак, кивая, но, с другой стороны, я не уверена, что это правда. Бьюсь об заклад, некоторые серийные убийцы едят клубнику в жаркие летние дни просто потому, что это зрелище заставит их казаться менее виновными.
— Я испеку несколько пирогов, — Рейнджер смотрит на близнецов, а затем переводит взгляд на Спенсера. — Думаете, раз мы сейчас учимся в универе, вам почему-то не нужно выполнять свои обязанности в Кулинарном Клубе? Сам клуб стоит три кредита (прим. кредит — термин, который используется в современных западных системах образования и обозначает оценивание знаний). Тащите свои задницы сюда сейчас же.
Шарлотта ухмыляется, когда парни стонут, неохотно поднимаясь, чтобы начать брать предметы из рук Рейнджера. Черч остаётся на месте, где он и был, примостившись на одном из табуретов и прокручивая свой телефон.