Орел в песках
Шрифт:
— Да что за проклятье?
Катон захохотал и направился к другу. Еще не зайдя по плечи, он ощутил, как вода выталкивает его. Чувство было очень странное, и Катон восторженно улыбнулся. Макрон все еще барахтался, пытаясь отплыть хоть на несколько гребков от берега.
— Смешно. — Макрон сдался и перевернулся на спину. Без усилий лежа на спине, он посмотрел на Катона: — Значит, поэтому море и называют чудом природы.
Катон погрузился в воду и задрал вверх ноги.
— Правда, странно?
Справившись с удивлением, Макрон согласился, что ощущения и в самом деле приятные, и какое-то время экспериментировал, поворачиваясь в воде; оказалось, что лучше всего лежать на спине
Они так громко плескались, что слишком поздно услышали предупреждающие крики со стены форта. Раздался стук копыт, отдаленный хруст гальки. Катон вывернул шею и увидел пятерых всадников, скачущих по тропинке вдоль берега Мертвого моря.
— Макрон! Вылезай!
— А?
Катон указал на всадников — до них оставалось меньше трехсот шагов. Центурионы бешено подгребли к берегу и, почувствовав под ногами дно, выскочили из воды. Всадники приближались, сверкая обнаженными клинками. У приятелей не осталось времени возвращаться к кинжалам.
— Плевать на одежду! К форту!
Они стремительно побежали по камням, морщась, когда острые края впивались в ступни. Достигнув тропинки, центурионы припустили по ней и начали подниматься к воротам. Часовой что-то прокричал вниз, во двор; через несколько мгновений два солдата выскочили из форта, бросили взгляд на приближающихся всадников и устремились вниз по склону, навстречу офицерам. Катон рискнул оглянуться на тропинку и ужаснулся, увидев всадников в ста шагах позади — те мчались, пригнувшись к гривам лошадей, и понукали их, взяв мечи на изготовку. Катон понял, что их с Макроном настигнут прежде, чем они доберутся до форта, и задолго до того, как до них добежит первый солдат.
— Беги! — проорал Макрон, взбираясь рядом по склону. — Эти твари уже близко.
Катон несся, втянув голову в плечи, словно это могло спасти его от меча преследователей. Он почти не замечал боли в израненных ступнях, не отрывая глаз от ворот, и бежал изо всех сил. Топот копыт за спиной оглушал, и в последний момент Катон рискнул бросить взгляд через плечо.
— Проклятье! — заорал он, когда фигура первого всадника выросла над ним.
Взметнулся меч, готовый нанести смертельный удар. Катон увидел торжествующий огонек в черных глазах всадника и зубы, оскаленные в беспощадной улыбке. Центурион споткнулся и больно покатился на землю. Инстинктивно он повернулся и поднял руку. Бандит остался на месте, но в глазах его застыло удивление. Из груди торчало древко стрелы. Меч выскользнул из руки всадника и звякнул о землю рядом с Катоном. Потом бандит сполз с коня и с глухим стуком рухнул на камни. От удара воздух с хрипом вырвался из его легких. Катон подхватил оружие и поднялся в боевую стойку. Следующий всадник возник рядом, обогнув лошадь, оставшуюся без седока. Макрон замер в нескольких шагах от друга.
— Беги, Макрон! — крикнул Катон. — Не останавливайся!
— Пошел ты! — рявкнул центурион, делая шаг к приятелю.
— Ты ничего не сможешь сделать! Беги!
Промедлив мгновение, Макрон упустил время, и очередной всадник рванулся вперед. Его лошадь повалила Макрона навзничь, но смертельного удара не последовало: стрела вонзилась под ребра врага, он согнулся пополам и вывалился из седла вбок. Следующий всадник, озадаченный и напуганный безошибочными выстрелами лучника, натянул поводья и бросил взгляд на форт. Третья стрела пробила горло соседнему наезднику, и он рухнул с лошади, ухватившись за шею; кровь с бульканьем устремилась из раны. Его товарищ что-то закричал, двое оставшихся в живых развернули лошадей и пустили их галопом по тропе, не смея оглядываться. Катон несколько мгновений провожал их глазами, тяжело
— Ты как? — спросил Катон.
— Прекрасно. — Макрон несколько раз тяжело сглотнул и кивком указал на три трупа на земле: — Лучник отличный, чтоб его…
Катон повернулся и взглянул на парапет над воротами форта. Ярко освещенный заходящим солнцем Симеон опустил лук и помахал рукой.
Катон слегка поклонился, а Макрон за его спиной коротко хохотнул.
— Напомни мне никогда не нападать на его караваны.
Глава 5
На следующее утро, когда колонна покинула форт, глаза всадников тревожно обшаривали окрестности. Вчерашняя атака не была делом рук обычных грабителей. Это была спланированная попытка уничтожить двух центурионов; стало ясно, что за ними следили с самого Иерусалима. Выжившие после нападения будут преследовать их, выискивать возможности для нового удара. А еще вполне возможно, подумал Катон, что пять всадников были частью большей группы; тогда колонну может поджидать засада.
— Что за земли отсюда до Бушира? — спросил Катон у проводника, когда они покинули Кумран и двинулись дальше по берегу Мертвого моря.
— На этом берегу реки Иордан нам вряд ли что-то грозит; и на восточном берегу какое-то время тоже. Опасность поджидает там… — Симеон махнул в сторону гор на дальнем берегу моря. — Чтобы достичь Бушира, нужно идти вверх по высохшему вади. На плато до темноты мы не доберемся. Если наши друзья собираются напасть снова, там это и произойдет.
— А другая дорога есть?
— Конечно. Можно пойти дальше на север — там хорошая дорога на Филадельфию. [1] Потом повернуть на юг — по караванному пути в Петру. На это мы потратим лишних два-три дня. Хочешь, чтобы я вел вас так?
Катон задумался и покачал головой.
— Вряд ли разумно предоставлять им лишнее время для подготовки. Что скажешь, Макрон?
— Если они хотят напасть, пусть нападают сегодня. Я готов.
— Отлично. — Катон улыбнулся. — Пойдем прямой дорогой.
1
Нынешний Амман, столица Иордании.
Какое-то время они ехали молча, потом глаза Макрона вспыхнули — он обратил внимание на кончик лука, торчащий из седельной сумки Симеона.
— Ты вчера отлично стрелял.
— Благодарю, центурион.
Макрон помедлил и неловко продолжил:
— Спас нам жизнь.
Симеон повернулся и сверкнул белозубой улыбкой.
— Вряд ли меня похвалили бы, если бы убили тех, кого я приставлен охранять. Флориан наверняка вычел бы из моей платы.
— Так ты еще и телохранитель, а не только проводник?
— Я уже говорил, центурион, что провел много лет в пустыне, сопровождая караваны. Времени более чем достаточно, чтобы научиться владеть оружием. А учили меня лучшие воины Аравии.
— А почему ты бросил? Я имею в виду — сопровождать караваны?
— Это тяжелая жизнь. Я устал. Вместо меня работает мой приемный сын, Мурад — командует отрядом охранников на дороге из Петры в Дамаск.
— А стреляет он так же хорошо?
Симеон рассмеялся.
— Так же? Нет, Мурад стреляет гораздо лучше. Он сильнее, как и большинство его людей. Мурад положил бы всех пятерых, не дав им приблизиться к вам. — Симеон с обидой сплюнул. — А я только троих успел.