Орден во всю спину 2
Шрифт:
У Косого не осталось выбора – деньги пришлось потратить. Он прекрасно понимал, что в пустоши возможность хранить припасы и вещи – не роскошь, а необходимость. Стиснув зубы так, что челюсть заныла, он мысленно обратился к дворцу, что жил у него в голове:
"Я покупаю!"
"Покупка прошла успешно. Вы разблокировали основные права на хранение."
В тот же миг в воображаемых покоях дворца со скрипом распахнулась новая дверь. Воздух завибрировал, и за ней обнаружилось крохотное помещение – не больше кубометра, как аккуратный ящик, встроенный прямо в стену.
"Да
Мысль тут же зацепилась: а если дальше – больше? Может, со временем это убогое пространство расширится, превратится сперва в кладовую, потом в комнату, а там, глядишь, и целый дом? Но сколько же еще придется вбухать в этот дворец? Сможет ли он вообще когда-нибудь скопить такие суммы?
Он тяжело вздохнул. Да, сто тысяч рублей – это, по сути, целое состояние, для него самого – точно рекорд. И всё же странное чувство горькой радости теплилось внутри: сегодняшний "урожай" был куда богаче всех прошлых вылазок вместе взятых.
Выйдя наружу, Ярослав остановился под кривой берёзкой. Дерево скрипело под ветром, и в воздухе пахло влажной древесной корой. Он сломал тонкую веточку, снял с неё шершавую кору и, оставив белый стебель, начал чистить зубы. Десны отозвались лёгкой болью, древесный сок оказался терпким и немного горьковатым на вкус, но свежесть сразу разлилась во рту. Умываться можно было и пропустить, но с зубами он не шутил – в пустоши малейшая боль может обернуться катастрофой.
И тут он заметил: неподалёку Станислав Хромов и Ярослава Журавлёва делали то же самое. Они тоже нашли ветки и старательно скребли зубы, глядя на него искоса. Ярослав едва не хмыкнул. Кажется, оба решили копировать каждое его движение.
Он молча наклонился, сорвал пригоршню листьев и засунул в карман. И, конечно, через мгновение Хромов и Журавлёва тоже потянулись к тому же дереву. Шуршание листвы раздалось в унисон, и каждый из них бережно уложил зелень в карманы.
Старая поговорка вдруг вспомнилась сама собой: "В компании всегда найдётся тот, у кого можно чему-то научиться."
Очевидно, Станислав и Ярослава уже смекнули: если кто-то и понимает толк в выживании, так это Косой. Хотят жить – пусть перенимают его привычки.
Однако Хромов нахмурился, любопытство всё же взяло верх:
– И что толку с этих листьев?
Ярослав улыбнулся уголком губ, достал пригоршню зелени, демонстративно помял её в ладони и выбросил прочь.
– Да никакого. Просто хотел проверить, повторите ли вы за мной.
Воздух будто застыл. Станислав долго, не моргая, смотрел на Косого. Потом, не проронив ни слова, упрямо сунул листья обратно в карман и так и оставил их там. Листья он сорвал потому, что сам захотел – и точка! А вовсе не потому, что копировал чьи-то жесты.
А вот Ярослава Журавлёва отреагировала иначе. Она даже не смутилась, словно всех вокруг и не существовало: молча сгребла ещё целую горсть листвы и с явным удовольствием
Зашелестели листья, и от этого звука стало как-то особенно тихо вокруг. Ветер донёс запах прелой травы и сырости, а Ярослав вдруг поймал себя на том, что впервые за долгое время улыбается. Эта странная игра невольно сблизила их – пусть и по-дурацки.
Стойкость духа у Станислава Хромова, Ярославы Журавлёвой и Ярослава Косого была заметно крепче, чем у Любови Синявиной и её спутников. После той жуткой ночи, когда смерть коснулась их так близко, троица вела себя так, словно всё пережитое не оставило глубокого следа в душе. Казалось, они смотрели на события холоднее, будто не позволяли себе утонуть в панике.
А вот Синявина, Людвиг Булавкин и последний оставшийся солдат не могли взять себя в руки так быстро. Когда Косой вместе с Хромовым и Журавлёвой вышли на рассвете умыться и почистить зубы веточками, эти трое остались сидеть в пещере, будто прикованные страхом. Их взгляд всё время косился на три неподвижных тела, что лежали снаружи. Даже без движения они словно излучали угрозу.
Полчаса ушло на то, чтобы они хоть немного успокоились и решились ступить за пределы каменного укрытия. Лица у них были серые, будто выжаты досуха. Им было непонятно, как Косой и остальные могли ещё и шутить после такой ночи, будто ничего страшного не произошло.
– Приготовьтесь к пути, – негромко, но уверенно сказал Хромов. Его голос прозвучал твёрдо, будто удар железа о камень. – Мы не знаем, какие опасности ждут впереди, но здесь оставаться нельзя. До наступления темноты нужно найти место для ночлега. И запомните – никаких одиночных прогулок. Вы сами видели, чем это кончается.
Они стояли у подножья Урала, и теперь Косой видел вдалеке, как из тёмных разломов горных хребтов тянутся струи густого дыма – действующие вулканы напоминали о себе. С каждым шагом дальше вглубь гор дорога становилась опаснее, воздух – тяжелее, а запах серы всё ощутимее.
– Ты можешь сказать прямо, что именно мы ищем в Уральских горах? – хмуро спросил Косой, бросив короткий взгляд на Хромова.
Станислав ненадолго задумался. Лёгкий ветерок тронул его волосы, а на лице мелькнула тень сомнения, прежде чем он заговорил:
– В этих местах может скрываться тайна эволюции диких зверей… или, возможно, мы столкнёмся с новым порядком в живой природе. Своего рода перелом в таксономии.
Косой приподнял бровь.
– Когда ты выходил из крепости, тебе говорили хоть что-то конкретное о том, что находится там?
Хромов глубоко вдохнул, и на этот раз его голос звучал серьёзнее, чем прежде:
– Там внутри… таинственный город.
Глава 19
Когда Ярослав Косой сидел на уроках у Учителя, в затхлых стенах старой школы, ему довелось услышать много странных историй. Среди них особенно запомнились рассказы об "Исчезнувших городах" – древних поселениях, которые жили своей бурной жизнью, а потом бесследно исчезали, словно их вытерли с лица земли невидимой рукой.