Орбинавты

Далет Марк

— Есть ли среди присутствующих кто-нибудь, — обратилась сразу ко всем Консуэло, — кому неинтересно послушать отрывок из неоконченной комедии нашего любезного и одаренного друга Фернандо?

Таких не нашлось, и Рохас прочитал несколько страниц. В основе романа лежала история любви молодого рыцаря Калисто к благородной девушке Малибее, которая поначалу не отвечала ему взаимностью. Его страсть была так сильна, что он прибег к помощи старой Селестины — злобной, всегда пьяной сводни из простонародья. Она пустила в ход колдовство, и теперь уже Малибея без памяти влюбилась в рыцаря.

Алонсо

слушал затаив дыхание. Рохас был прирожденным писателем. Его повествование увлекало, забавляло, заставляло сопереживать героям и тревожиться за их судьбу. Высоким чувствам противостояли пороки, возвышенная речь сменялась сочным, простонародным языком, на котором до сих пор в Кастилии никто никогда не писал. И тем и другим автор владел в совершенстве. Ну и студент! Ну и юрист!

— Вы не просто «писец»! — вскричал Алонсо, когда Рохас закончил чтение отрывка. — Вы настоящий писатель! Такой литературы здесь еще никто не видел!

Остальные выразили бурное согласие с этой оценкой.

— Мне все же кажется, что вы пишете скорее трагикомедию, чем комедию, — заметила Консуэло.

— Возможно, вы правы, — изящный полупоклон в ее сторону. — Вы ведь знаете, дорогая Консуэло, как я привык считаться с вашим мнением. Непременно обдумаю его.

— Ваша очередь, Алонсо, — улыбнулась хозяйка дома.

— О, что вы, я ничего не пишу! — запротестовал Алонсо. — В этом кружке, где собрались столь выдающиеся таланты, я могу быть лишь благодарным слушателем и читателем!

— Нет-нет, так просто вы не отделаетесь! — наседала Консуэло. — Не каждый день к нам захаживают начитанные знатоки шелков. Вы не пишете сами, но вы, несомненно, много читали. Почему бы вам не рассказать какую-нибудь удивительную историю? Герцог и алькальд тоже не пишут, однако являются участниками нашего кружка.

Алонсо уступил и пересказал две истории из сказок Шахерезады — про мальчика, нашедшего пещеру с сокровищами, и о приключениях некоего Камаля аз-Замана. Как оказалось, никто из присутствующих о них ничего не слышал, и, к удивлению рассказчика, слушатели остались очень довольны. Особенно их позабавила фраза одного из героев: «Мы, жители Ирака, любим крутые бедра».

Настоящим испытанием для Алонсо стал объявленный хозяйкой дома конкурс сонетов. Не помогли никакие уверения в том, что он в жизни не сочинил ни одной стихотворной строки.

— Значит, сегодня вы это сделаете в первый раз. — Таков был неумолимый приговор Консуэло. И что-то в ее веселом и приветливом тоне показало гостю, что она, при всей своей женственности и мягкости, умеет настоять на своем.

Судьей Консуэло назначила себя. Победителю полагался венок из раскрашенных бумажных цветов. Бумага — материал дорогой и ценный…

— Хорошо, — уступил Алонсо, решив, что если он и проиграет, то в этом не будет ничего ужасного («И вообще все это сон»). — Пусть кто-нибудь разъяснит мне, какой должна быть структура сонета. Они ведь бывают разными.

— Очень просто, — с готовностью откликнулся Фернандо. — Первая строфа состоит из четырех строк, вторая — тоже из четырех, затем идут две строфы по три строки или одна из шести, это — как вы сами решите. Всего — четырнадцать

строк. Особенно ценится такой сонет, в котором вторая строфа как бы противостоит первой, а последние шесть строк словно примиряют их, порождая некую новую сущность. Тезис-антитезис-синтез. Все очень просто.

— Насколько строгой должна быть схема рифмы?

— На ваше усмотрение. Судья будет учитывать общий результат, а не только формальные стороны. Конечно, было бы весьма изящно, если бы окончания второй и первой строфы совпадали, — я имею в виду схему abba abba cde ecd, — но не в том случае, если выполнение этого требования повредит легкости и изяществу произведения в целом.

Разъяснения Рохаса окончательно убедили Алонсо в том, что ему никогда в жизни не написать мало-мальски приличного сонета. Но затем ему в голову пришла идея, как можно выйти из положения.

Консуэло раздала каждому по вощеной дощечке с палочкой, перевернула песочные часы и объявила, что конкурс начался.

Алонсо, недолго думая, записал свое «произведение». Это заняло несколько секунд. Консуэло ошеломленно взглянула на него, когда он отложил дощечку в сторону. Остальные трудились довольно долго.

После окончания конкурса судья молча прочла все три произведения и, расхохотавшись, провозгласила:

— Ну что ж, Алонсо, вы, как Одиссей, всех перехитрили и заслужили первое место! Думаю, это решение никто не будет оспаривать.

Двое остальных участников радостно поздравили покрасневшего гостя, потребовав, чтобы хозяйка дома зачитала его стихотворение вслух. И Консуэло прочла, делая паузы после строк и еще более продолжительные паузы после строф, сонет, сочиненный Алонсо Гарделем:

Только ты и я

Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я. Только ты и я.

— Рифма безупречна! — заключила Консуэло под общий хохот. — Структура выдержана. Легкость стиля неподражаема, выразительность не знает себе равных! Уважаемый Алонсо Гардель, я собственными руками изготовлю вам венок победителя.

И она приглашающим жестом вытянула в его сторону обе своих руки. При этом они обнажились до локтей, и зрелище это было подобно неожиданной вспышке света.