Орбинавты
Шрифт:
— Точно как в тот раз! — радости Росарио не было предела. — Я могла бы предсказать, как вы это сделаете, ведь я уже это видела. Вы провели ножом в точности в этом же месте, где на боку белое пятно. И опять на четыре части. Не на две, не на восемь. На четыре! Кажется, я уже начинаю придавать значение глупым пустякам!
— Что вы чувствовали, когда меняли реальность? — Алонсо начал приходить в себя. Ему пришло в голову, что он может позволить себе задавать такие вопросы, ведь Росарио на самом деле ничего бы не узнала о своих способностях, если бы не
— Я как-то еще не успела это осмыслить, — замялась Росарио, пытаясь вспомнить свои переживания. — Знаете, это какое-то странное чувство, будто прямо через меня проходит какая-то ткань… Ткань бытия… Нет, Алонсо, я пока не могу этого объяснить. Могу лишь сказать, что была пульсация в затылке.
— Пульсация? — Алонсо привстал. — Как будто там что-то вспыхивает?
— Что-то вроде того.
— Мне знакомо это чувство. Оно возникает всякий раз в «сказочных снах» и держится какое-то время после пробуждения.
— Что такое «сказочные» сны? — с интересом спросила Росарио и тут же перебила себя: — Нет, дорогой Алонсо, простите меня, но сейчас я так взбудоражена, что просто не смогу вас выслушать! Обещайте рассказать мне про «сказочные сны» в следующий раз!
— Конечно, я непременно сделаю это.
— И приходите сюда чаще! С кем еще я смогу делиться своими новыми приключениями! Подождите! — Она вытянула вперед ладонь, словно прося его ничего не говорить, и в глазах ее появилось странное мечтательное выражение…
…На этот раз было холодно и промозгло для прогулок в лесу, и они сидели в небольшой столовой, рядом с кухней. Росарио угощала гостя свежевыпеченными лепешками с перетертой оливковой мякотью. От мяса Алонсо отказался, сказав, что не голоден, хотя небольшую горячую лепешку с удовольствием попробует.
— В таком случае давайте перейдем в приемную залу и попросим принести нам еду туда, если вы не возражаете, — предложила Росарио. — Я бы хотела показать вам интересный старинный трактат по алхимии.
— По алхимии? Вы интересуетесь этим? — удивился Алонсо.
— Нет, не особенно. Но в книге красивые иллюстрации. Думаю, вы, как знаток, их оцените.
Вскоре они уже сидели в креслах возле клавесина, и Алонсо с интересом рассматривал огромный том. Книге было никак не меньше двухсот лет. Это действительно было интересное издание, но титульный лист не сохранился, и поэтому Алонсо не смог определить ни названия трактата, ни имени автора.
Росарио коротко вскрикнула и наклонилась вперед, схватившись за голову. Алонсо ринулся к ее креслу:
— Вам плохо, донья Росарио?!
Из стоящего на низком столике графина он налил воды в чашку и поднес к ее губам…
— Вам плохо, донья Росарио?!
Хозяйка замка держалась двумя руками за виски, наклонившись вперед, и длинные черные волосы почти касались стола, за которым они сидели. Прямо за спиной Росарио, за окном столовой, лежал в тени
— Что это было? — спросила Росарио.
— Вы меняли реальность, не так ли?
Она коротко кивнула.
— Где находилась точка ветвления? — спросил Алонсо.
— Вы хотите сказать, с какого момента я начала изменения?
— Да. В рукописи этот момент называется точкой ветвления,а время, которое прошло от этой точки до момента, когда орбинавт решил совершить переход в другой виток, называется глубиной ствола.
— Я начала менять реальность с того момента, — слабым голосом объяснила Росарио, — когда с полчаса назад вы сказали, что сыты и готовы лишь слегка перекусить. Вместо того чтобы остаться здесь и разговаривать об орбинавтах, мы перешли в зал, поели там немного, а затем я показала вам одну старинную книгу. И когда прошло около получаса, то есть когда мы подошли примерно к тому же моменту времени, который у нас сейчас в этом витке, у меня в голове что-то взорвалось! И мы каким-то образом снова оказались в первоначальном витке!
Росарио выглядела испуганной.
— Я попытаюсь объяснить понятнее, — произнесла она. — Я представила себе, что мы прошли отсюда в зал. А когда открыла глаза, мы уже сидели там в двух креслах. Рядом с нами, на маленьком столике — помните, возле клавесина — стояла закуска. Вы разглядывали книгу. Было ощущение, что уже прошло около получаса с того момента, как я предложила вам мяса, а вы отказались. Но в голове царила какая-то страшноватая пустота. У меня словно отсекло часть воспоминаний. Я не имела никакого представления о том, что происходило в течение этого получаса: о чем мы говорили, когда шли в зал, кто из слуг принес еду, что мы обсуждали, когда сидели там и вы ели лепешку, что вы говорили потом о книге. Вместо того я помнила события этого витка — о том, как я рассказывала вам о Мануэле, о поединке рыцарей под Гранадой, а вы потом говорили мне о тайной рукописи и об орбинавтах.
Алонсо слушал ее с предельным вниманием и с волнением, похожим на чувство, будто кто-то водит по позвоночнику кусочком льда. Впервые за эти годы настоящий орбинавт во плоти рассказывал ему, что он испытывал в момент перехода между мирами.
— И тут вдруг эта пустота стала заполняться! — Голос Росарио дрогнул. — Это было не слишком приятно. Как будто что-то лопнуло, взорвалось и стало расширяться, заполняя рассудок. Это приходила память о событиях того витка. Причем очень подробная память, о каждой мелочи, вплоть до того, в какой последовательности каждый из нас переставлял ноги, когда мы шли в приемную залу. Тысячи и тысячи незначительных подробностей, из которых складывалась та реальность. И я вдруг поняла, что мне все это надо как-то удержать.