Операция "Волчье сердце"
Шрифт:
Рекомендации, выданные доктором на тему правильного питания, я, конечно, помнила, но кусок в горло не лез. Поэтому вместо того, чтобы заняться ужином, я забралась в любимое кресло с ногами, пристроила на коленях блокнот и любовно вывела: «Пункт первый».
Над пунктом вторым пришлось задумчиво прикусить деревянный кончик.
Наверное, понять, что мне теперь делать, мешало еще и то, что я не понимала даже того, как отношусь к этой новости. Я ошарашена? Испугана? Рада? Зла? Все вместе?
Все вместе было слишком много.
Самым очевидным решением всех
Что бы я ему сейчас сказала?
«Я беременна, женись на мне»?
«Я беременна, что мне делать с твоим ребенком»?
«Я беременна…» — и ждать, что сам предложит?
Зная Вольфгера, предложение было бы очевидно. Вот только не сдалось мне это его предложение в подобных обстоятельствах! Нет уж.
Возможно, я ему скажу. Когда-нибудь. Когда у меня уже будет четкий план действий — без него. Когда я буду уверена, что это не будет выглядеть попрошайничеством. Когда мы в принципе начнем разговаривать.
Вообще, отличный пункт плана!
«Начать хотя бы разговаривать с отцом ребенка».
Отлично! Целых два пункта! Да я великий стратег, горжусь собой!
Глаза снова слезились, дело попахивало очередными горькими рыданиями, но теперь я хотя бы знала, что это не я плаксивая истеричка, а во всем виноваты гормоны. Шмыгнув носом, я кое-как призвала организм (по крайней мере, ту его часть которая мне еще принадлежала) к порядку и вернулась мыслями к плану.
Ладно. Если предположить, что Вольфгер в картине в принципе не фигурирует (кыш, гад серый!), что бы я тогда делала?
Вышла бы замуж, естественно.
Город Мастеров, конечно, славится свободными нравами, но не до такой же степени. Да даже если бы и до такой… в конце концов, я не просто мастер, я Алмия. Представитель старейшей семьи, образец для подражания. Скандальное платье — это так, невинное развлечение, тогда как внебрачный ребенок…
На поспешную свадьбу и легкое несоответствие между датой заключения брака и рождением первенца закроют глаза. Но не на полное отсутствие мужа и отца. Решение очевидно.
Закусив губу, я вывела третий пункт.
«Найти мужа».
Это, в общем и целом, было несложно, даже очень просто. Я не видела трагедии в браке по расчету, когда он заключен с человеком, которого ты хотя бы уважаешь. А такие в моем окружении были, и в немалом количестве. Могу навскидку с пяток подобрать, не вставая с кресла.
Поразмыслив, я и имена подпунктами записала. А что? Правильный методический подход важен в любом деле!
Сложность была только одна. Ребенок может быть оборотнем.
У вервольфов не бывает полукровок. В смешанных браках это рулетка — дитя может наследовать либо расу одного родителя, либо другого. И что мы с новоиспеченным супругом и «папашей» будем делать, когда у нас на руках окажется волчонок?..
Снова разболелась голова. Я отложила блокнот с карандашом и потерла виски.
Конечно, можно просто уехать. Уехать совсем — в другой город, куда подальше, выдать
Я не побегу. Не хочу.
Я не цепляюсь за Лидий, или за управление, или за семью… Лидий я люблю, но есть много и других прекрасных городов. Как специалист я сделаю себе карьеру в любом управлении, ведь здесь я благодаря собственному упорству, а не связям. А семья… семья меня не бросит, и чтобы любить друг друга нам не обязательно жить на соседних улицах.
Но я отказываюсь быть трусихой и бежать. Если я уеду — то уеду, потому что сама этого захотела, а не впопыхах, в ночи, скрывая позорящий имя секрет.
Я сидела в кресле, в тишине своей квартиры. Сидела, закусив ноготь большого пальца, и крутила в голове то одну мысль, то другую, чувствуя себя глубоко несчастной. А потом, повинуясь какому-то глупому желанию, положила руку на живот — и погладила. Да так там и оставила, ощущая легкое тепло собственной ладони.
У меня будет ребенок.
У меня он уже есть.
И я понятия не имею, что с этим делать, несмотря на все составленные планы.
Валлоу вызвал капитана шестого отделения стражи на следующий день после того, как стало ясно, что шоркалей привязать к исчезновению артефакта государственной важности не удастся. Выставил из приемной секретаря, тщательно запер двери. Вольфгер ждал ора или попытки мордобоя, но полковник лишь произнес с мечтательным выражением на холеной роже.
— Вы не представляете, каким наслаждением для меня будет вышибить вас из управления стражи с позором, если вы не справитесь с расследованием, капитан!
Возможно, он ждал, что Лейт примется спорить или оправдываться и даст начальнику повод отвести душу, но капитан привычно молчал, с деревянной физиономией глядя Валлоу поверх плеча. Полковник еще немного потерзал капитана на тему его некомпетентности, ничего не добился и отпустил.
— Лейт, зайди ко мне на минутку, разговор есть, — Альберт Грин, заместитель Валлоу в чине подполковника, перехватил вервольфа, стоило ему только покинуть кабинет начальства. Караулил, не иначе.
В кабинете у Грина было тепло, а на углу стола, заваленного бумагами, ждал поднос с двумя стаканами чая в бронзовых подстаканниках и сахарницей с колотым сахаром, заботливо накрытый крахмальной салфеткой. В отличии от Валлоу, подполковник в своем кабинете не только совещания проводил да от случая к случаю разносы подчиненным устраивал. По обжитой, основательной атмосфере кабинета чувствовалось, что здесь работали, а то и жили.
Все управление знало, кто займет кабинет главы, когда его предыдущий хозяин, старый генерал, возглавлявший стражу почти двадцать лет, выйдет в отставку… Вернее, думало, что знало. Старик и сам одобрительно поглядывал на перспективного заместителя, но на пенсию не спешил — пускай, дескать, сперва полковника получит, а там уже...