Операция "Волчье сердце"
Шрифт:
Лейт сидел беззвучно — ни шороха, ни звука, и я даже оглянулась на него, чтобы убедиться, что капитан еще здесь, а не выскочил из кареты на ходу, лишь бы не оказаться один на один с главной гадюкой всея управления, как мне на миг показалось. И впрямь показалось — вервольф бесстрастно смотрел туда же, куда и я. На непогоду, зарождающуюся за окном. Крупный мужчина, когда хотел, мог занимать удивительно мало места в пространстве. Вроде бы и специально не зажимался, а вот стоило мне сейчас от него отвернуться — и я
Я тайком взглянула на капитана, пытаясь понять, как это у него выходит?
Крупный. Не просто рослый, а массивный, широкий в кости. Из костей вервольфов, кстати, интересные защитные артефакты получаются… Хотя это, конечно, запрещено.
Но приходилось сталкиваться, приходилось.
Лобастый, с широкими скулами и переносицей, и мощная нижняя челюсть прямо-таки вопиет о тяжелом характере. Волосы темные, остриженные до неприлично короткой длины — и, боги, неужели некому сказать ему, что с такой стрижкой он больше похож на собственных клиентов, чем на стража порядка в звании капитана и сыщика в ранге Мастера?!
Кожа смуглая, но не от природы, а от солнца, огрубевшая. А вот глаза — неожиданно светлые. Желтые, прозрачные, как цветочный мед. А взгляд — непроницаемый и тяжелый.
И будучи застигнутой им за разглядыванием, я и не подумала смутиться — а наоборот, откровенно оглядела его от макушки (нет, определено, уродство!) до ботинок и только затем отвернулась к окну.
Боги-боги. Ботинки на нем еще куда ни шло — и капитану стражи, пожалуй, надеть не стыдно. Но вот этот серый мешковатый свитер — вообще ни о чем.
И заслуги заслугами, но с таким выбранным образом, да еще и без поддержки влиятельных покровителей ему никогда не взобраться выше по служебной лестнице.
И я, пожалуй, по доброте душевной, могла бы дать ему пару советов — но, увы, капитан существо грубое, нечуткое и склонен ставить под сомнение наличие у меня не то что доброты, а даже и души.
Честно признать, «Корону», самый шикарный ресторан в центре Лидия, я выбрала из мелочного желания еще разок поставить волка в неловкую ситуацию. Вряд ли капитану доводилась бывать в заведениях такого уровня — и сомневаюсь, что он представляет себе тамошние расценки. Откуда бы — на оклад капитана?
А вот я в средствах не ограничена и могу себе позволить…
Когда карета остановилась у парадного входа в «Корону», лицо вервольфа никак не переменилось — то ли он хорошо владел собой, то ли просто слышал, какие указания я давала кучеру, и был морально готов. Но невинного удовольствия полюбоваться его смятением капитан меня лишил. Благовоспитанно подал мне руку, помогая выбраться из экипажа, и я не преминула ее принять. Рука оказалась крепкой и мозолистой — трупы он по ночам закапывает, что ли?
— Капитан Лейт! Счастливы видеть вас и вашу спутницу в нашем
— Нам отдельный кабинет, — мрачно буркнул мой спутник. — И официанта. Молчаливого.
Управляющий, невысокий, смуглый и темноволосый, как все кобольды, понимающе заулыбался и рассыпался в заверениях, что все будет сделано в лучшем виде.
Мое недоумение превысило все допустимые границы и обратилось в глубокую задумчивость.
Возможно, я что-то упустила, но когда я в последний раз была в «Короне», на капитанское жалованье здесь можно было без разорения разве что воды заказать да хлебушка кусочек. А столь непрезентабельно одетого гостя могли и на порог не пустить.
Отдельный кабинет, к которому провел нас управляющий, оказался одним из лучших, и я испытала легкий укол совести. Если я хоть немного знала капитана, оплатить счет он мне не даст — хоть это и было бы справедливо, и любой, самый строгий знаток этикета скажет: платит приглашающая сторона. Но мужскому самолюбию этикет не указ, и разорительный счет он примет с той же невозмутимостью, что и выбор заведения.
Кобольд, явно вознамерившийся обслуживать нас, не доверяя этой чести всяким сомнительным официантам, принял мой заказ (весьма скромный — не такая уж я и стерва, и совесть уже подняла голову) и испарился, не дожидаясь решения Вольфгера.
— Присаживайтесь, — пригласил вервольф и благовоспитанно отодвинул мне стул.
Я вздохнула и приняла приглашение.
Ну, вот что он за мужик такой? Был бы он хамло хамлом — и мне проще было бы его жалить. Так нет же, периодически как выскочит у него что-нибудь…
Совесть, никогда прежде не тревожившая по подобным пустякам, мстительно напомнила о своем существовании.
— О чем вы хотели поговорить, мастер? — обронил вервольф, устраиваясь напротив, и я спохватилась, что здесь вообще-то по делу, а не для того, чтобы терпеть угрызения совести. В конце концов, по завершении обеда перехвачу официанта и предупрежу, чтобы урезал счет вполовину, и сама свою часть покрою!
И, приняв это судьбоносное и в высшей степени великодушное решение, я ослепительно улыбнулась капитану:
— О, всего лишь хотела уточнить, нет ли у вас новостей по делу о гибели горничной в особняке Корвинов?
Светлые волосы опять мазнули кончиками по женскому горлу, и в его голове стало пусто и гулко. Проклятое полнолуние! Это из-за него всю дорогу в карете вервольф не мог отвести взгляда от женской шеи. Из-за него дергался каждый раз, когда видел, как волосы чертят по коже невидимые тонкие линии.
Ненормально короткая прическа мастера злила не меньше ее самой.