Операция «Танненберг»
Шрифт:
Беглый осмотр стен, двери и оконной решетки ничего не дал. Не беглый, тщательный, – тоже. Кладка сложена крепко. Прочные косяки и петли – не сковырнуть. Металлические прутья на окне – в два-три пальца толщиной – стоят мертво.
А череп все скалится из полумрака. Насмехается. Наверное, поначалу этот бедолага тоже вел себя вот так же беспокойно. Суетился, лазил по углам. Теперь – успокоился. Теперь ему все равно.
– Ну? – Бурцев обвел соратников тяжелым взглядом. –
– А чего тут думать? – отозвался за всех Гаврила. – Голодом уморят, как того, вон, у стены, да и дело с концом.
– Не уморят, – возразил Джеймс. – Им узнать любопытно, кто мы такие, откуда взялись да почему тевтонскими посланцами прикинулись. Сначала нас здесь подержат немного, чтоб ослабли, страху натерпелись и раскисли. Потом пытать начнут. А уж потом…
Брави говорил спокойно, со знанием дела. Наверное, понимал папский шпион в подобных вещах. Может, школу инквизиции прошел?
– Что так, что этак – конец один, – философски заметил Бурангул. – Живыми нас отсюда точно не выпустят. Если сами не выберемся.
Ха! Легко сказать – выберемся. Как?
– Что предлагаешь? – спросил Бурцев.
– Пока ничего. Но руки у нас развязаны – уже хорошо. Там, за дверью, об этом еще не знают.
Верно, не знают…
– Как кто войдет – нападем, – рубанул ладонью по воздуху Дмитрий.
– С голыми руками на мечи и копья? – невесело усмехнулся Бурцев.
Интересно, сколько вооруженного до зубов народа можно уложить приемами рукопашного боя?
– Да, оружие бы нам сейчас не помешало, – вздохнул Освальд. – Хоть что-нибудь похожее на оружие.
Верный оруженосец польского пана Збыслав молча шагнул к скелету. Брезгливо, локтем, отодвинул покойника. Костяк рухнул. Череп со стуком откатился в сторону. Из глазниц посыпалась труха.
Обоими руками литвин вцепился в цепь. Дернул. Раз, другой… Замысел понятен: такой цепурой шандарахнуть – мало не покажется. Рыцаря в доспехах сбить с ног можно. Все ж лучше, чем кулаком по шлему.
– Гаврила, Дмитрий, помогите, – приказал Бурцев.
Короткую цепь могли захватить лишь трое. Но все равно – без толку. Ржавые звенья на толстом кольце держались крепко. Здоровяки богатыри отступили.
К останкам подсел Сыма Цзян.
– Ты что задумал, Сема?
Старик не отвечал. Ворочал кости и истлевшее тряпье.
– О Иезус Мария! – Аделаида прикрыла лицо ладошками, отвернулась.
Освальд и Дмитрий перекрестились. Каждый на свой манер. По-католически, по-православному.
– Не тревожь прах усопшего, старче, – глухо посоветовал Гаврила. – Негоже это.
– Моя оружия ищется, – не оборачиваясь, отозвался китаец. – Для наша нужна
– Да нету там ничего, Сема. – Бурцев раздраженно мотнул головой.
Не идиоты же тюремщики, в самом деле, чтоб сажать узника на цепь, не обыскавши.
– Моя все равно поищется, – заупрямился старик.
Сыма Цзян с видом эксперта-любителя копошился в останках. Да что он, в самом деле, спаренный пулемет надеется вытянуть из-под костей, что ли?
Ладно уж, чем бы китаец не тешился… Только руку пожимать ему Бурцев после таких изысканий не станет. Вне зависимости от результатов. Ибо руки здесь мыть негде. Да чего там руки мыть – здесь и пить нечего. И есть.
– Есть хочу! – заявила вдруг Аделаида.
Соседство со скелетом вывело ее из равновесия, но аппетита не испортило. Лучше б наоборот.
– Слышишь, Вацлав, есть, говорю, хочу.
– Помолчи, ради Бога! – попросил Бурцев. – Хоть сейчас-то!
Княжна фыркнула кошкой, отвернулась к окну.
Сыма Цзян тем временем подтянул веревки от своих пут, склонился над разбитым скелетом еще ниже, начал что-то мастерить. Ну, блин, совсем спятил старик!
Нет, как оказалось – не спятил. Мудрец из Поднебесной знал, что делает.
– Вота! Глядитесь! – гордо заявил Сыма Цзян пару минут спустя.
Из темного покойницкого угла он вышел с…
Бурцев обомлел. В руках у бывшего советника Кхайду-хана покачивались две кости, крепко-накрепко увязанные друг с другом. Голень, определил Бурцев. Кости были длинными и прочными – из числа самых прочных костей человеческого скелета.
– Трещотка, что ли? – нахмурился Дмитрий. – Из непогребенных останков? Ах ты, погань бесерманская!
Кулаки новгородца сжались.
– Так ты некромант, Сыма Цзян?! – ахнул Освальд, не отрывая взгляда от костей.
Бурцев поспешил прикрыть собой улыбающегося китайца:
– Стоп-стоп-стоп, не горячитесь, други.
– Да как же, воевода? – прогудел Гаврила. – То ж магия языческая похуже башен балвохвальских!
– Ага, – хмыкнул Бурцев. – Магия. Китайская. Нунчаки называется.
– Нунчака-нунчака, – радостно закивал Сыма Цзян. – Така махаешь, така ушибаешь плохая человека прямо по голова. А така – по нага. Така – по рука…
Старик уже демонстрировал приемы боя на костяных нунчаках. Пожелтевшие, но крепкие еще мослы с увесистыми утолщениями на концах рассекали воздух. Сыма Цзян прыгал, как престарелый Брюс Ли на тренировке, чудом умудряясь при этом никого не задеть.
– Хватит-хватит, Сема! – Бурцев остановил увлекшегося мастера восточных единоборств. – Все уже понятно.