Операция «Танненберг»
Шрифт:
А в замке царил переполох. По внутреннему двору и стенам метались люди с факелами. Много людей, много факелов: от огней светло, как днем. Ворота заперты, конечно. Выход из башни тоже перекрыт. А площадку, захваченную беглецами, держат под прицелом с полсотни арбалетчиков. Но никто пока не стреляет. Не видят цели? Или еще надеются взять живьем?
Так, а что снаружи? Бурцев посмотрел…
Внизу, почти под самыми стенами, можно различить широкую полосу рва. Во рву – черная вода. С этой стороны замок прекрасно защищен от штурма извне – на стены пришлось бы лезть прямо из воды. Но обстоятельство,
– Думаешь, там достаточно глубоко, Вацлав? – Бурангул тоже посмотрел вниз.
– А вот мы сейчас проверим. Помогай, юзбаши.
Вдвоем они скинули с башни стрелка, заколотого Хабибуллой. Судя по всплеску, воды во рву было немало. Да и выбора все равно ведь никакого.
Избавляться от тяжести доспехов не потребовалось: все железо с пленников содрали немцы. И – тем лучше.
Первым на башенные зубцы влез Гаврила Алексич. Вздохнул поглубже. Перекрестился…
– Постарайся падать ногами вниз, – торопливо проинструктировал Бурцев. – И ноги держи вместе. Тогда вода не так сильно ударит. Прыгнул – сразу отплывай. Освобождай место другому. Чтоб на голову не грохнулись. И выбирайся не на противоположный берег – его наверняка обстреливать будут, а сюда, под стену. Это всех касается. Выбрались и ждем остальных – тише воды, ниже травы.
Гаврила кивнул:
– Ну, не поминайте лихом, браты!
– Пошел! – Бурцев хлопнул по широкой спине новгородца.
Спина исчезла в ночи. Плеск. Шумное отфыркивание. Жив! А раз такой тяжеловес не убился, то и остальным, значит, не страшно.
– Второй – пошел!
Ну, прямо как на парашютных прыжках. Только без парашютов.
Вторым был Джеймс Банд.
– Третий – пошел!
Бурангул…
– Не-е-ет! Не буду! – завизжала на весь замок Аделаида, вырываясь, не желая прыгать. Пришлось применить силу. Бурцев сгреб жену в охапку. Сбросил.
Всплеск, проклятия.
Но внизу – поймали, утихомирили.
А в воздухе уже свистели стрелы. Гарнизонные арбалетчики смекнули, что пленники уходят. А смекнув, решили остановить беглецов любой ценой. Хорошо, хоть били вслепую: фигуры людей терялись на фоне темной башни.
Глава 18
Из стоялой вонючей воды благополучно выбрались все. Мокрые, пропахшие тиной. Грязные, перепачканные, но оттого еще более неприметные в темноте. Спрятались, замерли под стенами. А со стен кричали. Орали почем зря. Били из луков и арбалетов. Наугад. В темноту. В противоположный берег, где должны были, по разумению немцев, искать сейчас спасения беглецы.
Пару раз бухнули ручные бомбарды. Прожгли ночь вспышками, отметились сизыми дымками. Кто-то кинул вниз зажженный факел. Факел упал в воду. Погас. Еще один перелетел через ров, замерцал в траве, давая больше чада, чем света.
– А теперь тихонько вдоль стены и подальше отсюда, – прошептал Бурцев. – Через ров переплывем в другом месте.
Шли быстро, скрытно, прижимаясь к кладке. Миновали одну башню, вторую, третью. Обогнули ползамка.
Здесь стены уже безмолвствовали. Никто не кричал, не стрелял. Не смотрел.
– За мной. – Бурцев
– Ползем!
– Куда? К лесу? – уточнил Дмитрий.
Густой спасительный лесок перед замком так и манил к себе.
– Лучше к холмам, – предложила Берта. – Вон к тем, что слева. В лесу нас будут искать в первую очередь. А через холмы можно уйти незамеченными.
– К холмам, – согласился Бурцев.
В конце концов, здешней мутантке лучше знать, где и как прятаться.
Темнота, трава, кусты, пни от срубленных на подступах к замку деревьев и неровная бугристая почва надежно скрывали беглецов. Но с противоположной стороны крепости уже слышался лязг и скрежет. Опускался подъемный мост. Поднималась воротная решетка. Потом – стук копыт.
Погоня!
Бурцев оглянулся. Факельные огни густо рассыпались справа. Замелькали силуэты всадников. Преследователи не таились, не прятались. Но еще не понять, что именно они намереваются делать. Если сразу, всей толпой, поскачут к лесу, будет шанс добраться до холмов. Если же начнут прочесывать всю местность вокруг замка – найдут непременно. А пешими от конных не уйти!
Отряд факельщиков разделился. Часть галопом помчалась к лесу. Другая – на рысях двинули вдоль рва, обходя крепостные укрепления. Осматриваются. Споро приближаются…
Но…
Но отчего вдруг обронил свой факел и упал с коня предводитель всадников, несшихся к лесу? И – второй факельщик. И – вот – третий. И под четвертым на полном скаку пала лошадь. Дико закричал раненый. Пятый…
Стрелы! Бесшумные незримые стрелы летели в ночи. И метко били под яркие факелы. Но чьи-то были стрелы?!
Стреляли уже не из крепости. Из леса стреляли.
– Швейцарцы! – завопили в замке. – Тревога! Нападение! Закрыть ворота!
Швейцарцы? Где? Да там, вон, в подлеске! В высокой траве и кустах шевельнулись тени. Поднялись невысоко – неведомые стрелки били с колена – дали залп. Скрылись снова.
Обстрелянные всадники поворачивали коней и спешили вернуться. Назад, в Шварцвальдский замок. Пока мост не поднялся. Пока ворота открыты. На стенах кричали, готовились к бою, к штурму.
Самое время не ползти – драпать.
– Быстро!
Бурцев показал пример. Вскочил, цапнул Аделаиду за руку, побежал, пригнувшись. Все к тем же заветным холмам. Идти в лес сейчас не стоило. С швейцарцами, или кто там атаковал воинов барона и императора, Бурцев дружбы пока не водил, да и кто их знает, что у них на уме, у этих лесных стрелков. К тому же в темноте сбежавших пленников запросто могли принять за немцев. А швейцарские стрелы столь же смертоносны, как и немецкие.
Нет, к холмам. Только к холмам!
Пользуясь моментом, они бежали прочь. И от леса прочь, и от замка. Уходили, не оглядываясь, не задерживаясь. Но когда за спиной вдруг послышался шум двигателя, Бурцев все же обернулся.
Ох, мать-перемать! Из замковых ворот выезжало… выезжало… Посольство! Фашистско-тевтонское. В полном составе.
Мощные фары грузового «Опеля» взрезали ночь, вырывая из тьмы то лошадиный зад, то белый рыцарский плащ с черным крестом.
Впереди скакали орденские всадники. Прикрывали машину. Щитами. Конями. Собой.