Опции

Шлифовальщик Владимир

— Ну, как ты? — спросила она вместо приветствия, сочувствующе заглядывая мне в глаза.

— Поломали, черти! — ответил я, постанывая. — Три ребра сломали, почки отбили и глаз один теперь не открывается. Смотри!

Я закрыл левый глаз и жалобно посмотрел на Дашу.

— Да пошёл ты! — рассердилась секретарша. — Кто такими вещами шутит!

Навстречу мне выскочил бодрый Алексеев.

— Привет, герой! — Мы пожали руки. — Мне уже господин Власов всё рассказал про… вас.

Ух ты, теперь на "вы"! Что значит должность заиметь!

— Пойдёмте

со мной, — пригласил он нас с Чемоданом в мой бывший креаторный отдел.

Там уже собрались мои бывшие коллеги со всех отделов. Даже сварливая кадровичка Светлана Борисова была здесь. На меня уставились десятки глаз. Я увидел настороженные глаза Сухова — по приказу начальства он был готов меня рвать на куски, довольные глаза Рощина — первый раз за всё это время я увидел довольного Валеру, огромные синие глаза Танюшки, медленно наполняющиеся грустью… Все были в напряжении, некоторые косились на незнакомого Чемодана. Кто знает, что сейчас скажет директор. Хорошее или плохое.

— Господа, я хочу вас обрадовать и огорчить, — начал Алексеев. — Огорчить тем, что наш сотрудник… Не побоюсь этого слова, наш один из лучших сотрудников покидает нас. И хочу обрадовать тем, что он идёт на повышение. На высокую должность в областную администрацию. Мы надеемся, что он не забудет нас, его коллег, будет навещать нас и навсегда запомнит те дни, когда он работал в "Опционе".

Напряжение спало. Все облегчённо вздохнули и загалдели.

— Андрюха, проставиться бы надо! — напомнил Валера.

— Я всё принёс. В машине оставил.

— Я помогу, Андрюха, — засуетился Сухов.

Он проявил прыть: сбегал к Алексееву за разрешением на проведение прощальных посиделок, сходил со мной вниз до машины помочь затащить пакеты с выпивкой и закуской. Всю дорогу по-собачьи он заглядывал мне в глаза снизу вверх и причитал:

— Андрюха, мы же с тобой кореша! Вспомни, как в Мелентьевске пили и баб снимали! Может, у тебя там в администрации для меня местечко есть? Какая-нибудь должностишка?

— Хрен знает, Коля, я сам там на соплях болтаюсь, — оправдывался я. — Погоди чуток: вот осмотрюсь, поработаю немного, потом с тобой свяжусь. Может, что и удастся выхлопотать.

Конечно, я не буду хлопотать в администрации о месте для Коли. Но он об этом не догадывался.

Чемодан отказался принимать участие в прощальных посиделках и уехал, напомнив мне о том, чтобы я завтра, как штык, явился на новую работу к девяти утра без опозданий. Во время посиделок мои уже бывшие коллеги пытались меня растормошить.

— Ты чего такой квёлый, Андрюха? — спрашивала Аня. — Ну-ка, выше нос! Ты же экстремал! Помнишь, как мы на "Бабьем лете" с вышки прыгали?

Я натянуто смеялся, чтобы не обидеть весёлую и шумную девчонку.

— Андрюха, друг! — басил Валера Рощин. — Я не в обиде на тебя, не думай. Давай-ка выпьем лучше примирительную.

— Андрей, ты молодец, — хвалил меня педант Толег. — За такой короткий срок — ослепительная карьера! Завидую белой

завистью!

— Тебе случайно секретарша не нужна? — веселилась Даша. — С опытом работы, со знанием языков. Умеет варить кофе.

Со Ставром мы встретились глазами и понимающе перемигнулись. А грустная Танюшка иногда посматривала на меня своими синими глазищами.

— Забирай себе Танюшку, — шёпотом разрешил мне Сухов, как будто речь шла о какой-то вещи. — Я же вижу, что она к тебе неравнодушна.

— Видно будет, Коля, — неопределённо ответил я.

— А я со Светкой Борисовой уже замутил, — похвастал он. — Ну и пусть ей под сорок, зато меньше канители с ухаживаниями, цветочками-киношками.

После мероприятия я пошёл к своему столу, чтобы забрать разную дребедень — блокноты, ручки. Сев на стул, я начал шарить в ящиках. Танюшка подошла ко мне и встала рядом. Я оцепенел, не зная, как реагировать, и тут она меня неожиданно обняла и прижала к себе. Довольные сотрудники, подглядывающие в дверь, засвистели от восторга и зааплодировали.

— Любовь — это вам не договоры подписывать, — глубокомысленно вымолвил Валера. — У них, я вижу, всё по-взрослому. И это радует. Да, Анютка?

Аня весело кивала в ответ и подбадривающее мне подмигнула.

— Я тебе позвоню, — пообещал я Танюшке, ослабив её объятия. — Не навсегда ведь прощаемся. Обязательно позвоню.

— Гребенщикова, до конца работы ещё два часа! — строго предупредил Ставр. — Никуда я тебя не отпущу!

Тут его все начали хором упрашивать, мол, любовь ведь — дело серьёзное. Зачем, мол, препятствовать. Пусть эта сладкая парочка уйдёт пораньше. Но Холин, обладающий каменным сердцем и стальными нервами, Таню со мной не отпустил. Мы с блондинкой отошли в дальний уголок, но я всё равно чувствовал себя, как на витрине, под любопытными взглядами бывших коллег.

— Ты не расстраивайся, Танюшка, — Я погладил девушку по светлым волосам. — Я ж не в другой город уезжаю. Встретимся ещё и не раз.

Она поцеловала меня и немного всплакнула.

— Завтра же и встретимся. Пойдём с тобой в аквапарк, — пообещал я. — Часа на три или четыре.

Я игриво подмигнул девушке, изображая из себя эдакого донжуана-проказника.

— Посмотрю хоть на тебя в купальнике, — шепнул я.

Она улыбнулась, успокоенная:

— Конечно, пойдём.

Оторвав от себя девушку, я сердечно распрощался с другими сотрудниками "Опциона".

— Покурим на дорожку? — предложила Даша.

Мы спустились с ней вниз и заняли любимое место возле входа. Обычно весёлая секретарша почему-то погрустнела, я тоже молча курил, помахивая пакетом со всяким своим офисным барахлом.

— Ты Танечку не бросай, ладно? — неожиданно попросила меня Даша. — Девчонка ранимая, мало ли что…

Я и не подозревал, что смешливая секретарша может быть такой серьёзной. По-моему, в этом виновата женская солидарность. Я уже не чувствовал себя лофером. Врать и заводить интрижки не хотелось, поэтому решил высказать всё начистоту.