Опции

Шлифовальщик Владимир

— А зачем мне Танюшка? — сказал я жёстко. — Тупые блондинки не в моём вкусе.

Даша отшатнулась от меня, как от прокажённого.

— Знаешь, почему я ей мозги пудрил? Чтобы Сухову досадить, — признался я, нагло усмехаясь. — Мне нравилось доводить его до депрессии. Такие дела, Даша.

Секретарша судорожно глотнула.

— Я подозревала, что ты не сахар, Дёмин, — тоже откровенно выдала она. — Но что ты такая скотина, не думала!

Она зло растоптала окурок:

— Считаешь себя самым умным? А всех вокруг тупыми? Так вот, Дёмин, по-настоящему умный человек никогда не причинит горя

тем, кто слабее его. А такие, как ты, вовсе не умные, а просто болтливые самовлюблённые зазнайки, нахватавшиеся вершков!

Она разозлилась так, что даже веснушек не стало видно:

— Я Тане всё расскажу, и она поймёт, что ей повезло. Что больше не будет она встречаться с таким дерьмом, как ты. Геосинклинали, блин! В башке у тебя геосинклинали вместо извилин!

Даша быстрыми шагами пошла к входу. Перед дверями она резко обернулась, решив окончательно добить меня:

— Насчёт секретарши я пошутила. Сам себе вари кофе!

И хлопнула дверью.

Всё правильно она сказала, думал я по дороге домой. Я только одно не сказал Даше. Мне безумно жаль наивную Таню, но я заранее знал, что мы с ней будем недолго. С моим дурацким характером, с моей псевдоэрудицией и претензией на интеллектуальность Танюшка бы не выдержала и месяца. С ней приятно было гулять по зимним улицам и по-светлому грустить. Приятно было чувствовать рядом с собой такое беззащитное создание, неловкое и наивное до безобразия. Дружить с Таней — это значит нести за неё ответственность, а я-то за себя не всегда мог ответить.

Я вынул телефон и занёс в чёрный список Танюшкин и Дашин номера. Подумав, я трусливо добавил и Анин номер. Вспомнилось вдруг, как эти две кумушки, Аня и Даша, высмеивали в сауне Танины недостатки. И вот, женская солидарность оказалась сильнее мелких дрязг. Я знал, что если не добавить номер в чёрный список, то через минут десять-двадцать позвонит Аня и со всей своей экстремальной прямотой обматерит меня. Правильно, конечно, сделает, но от этого смелости не прибавлялось.

Когда зазвонил телефон, я вздрогнул. На экране высветился хорошо знакомый номер. Валька?! Очень вовремя! Я тут и так погряз в житейских проблемах, ещё бывшей жены до кучи не хватало!

— Привет! — услышал я в трубке очень знакомый голос.

— Привет, — осторожно ответил я.

— Как дела? — услышал я и поморщился. Терпеть не могу эту банальную фразу!

— Нормально, — содержательно ответил я.

— Как живёшь?

— Да не сдох пока под забором, — ответил я зло. — Но скоро сдохну, обещаю.

В трубку посопели.

— Всё ёрничаешь?

— Не без этого. И курю, и пиво пью по-прежнему. Как видишь, я неисправим.

— Давай встретимся, — предложила Валька.

— Нам надо завести ребёнка? — вспомнил я старый фильм.

Она миролюбиво засмеялась:

— Точно, не изменился! Нет, просто так, пока без ребёнка.

— Мне нравится это "пока", — пошловато ответил я.

Мы договорились увидеться на нашем любимом месте в городском парке. Там, где пруд и мостик через него. Я встал на мостике, ожидая свою бывшую половинку. Что-то всё у меня на сегодня бывшее: и коллеги, и друзья и даже супруга.

Я не знал, чем я займусь

дальше в жизни. В администрации я точно не смогу работать. Работать по-серьёзному мне не хочется: не моё это: карьерный рост, административная работа, бумаги, отчёты. Лоферствовать я тоже не смогу, отлоферствовал уже своё. Идиот, считал себя независимым, а оказался в роли обычного сектанта, которого используют более умные и хитрые дяди. А я терпеть не могу, когда меня используют.

Я нащупал в боковом кармане пластиковый пропуск в администрацию, вытащил его и швырнул с моста вниз. Он упал на лёд, и его было почти не видно. Тут меня что-то смутило, и я опять полез в карман. На этот раз я вытащил замызганную визитку. Свою собственную. С обратной стороны на ней был нацарапан номер телефона. Тут я вспомнил, как сокамерник Луговец сунул мне бумажонку. А до этого выпросил у меня визитку. Вот для чего она ему понадобилась — написать номер телефона. Вспомнил, как Полевой посоветовал мне выкинуть эту бумажку. Точно, в камере были видеокамеры.

Кто там ответит, на том конце провода, если позвонить? Какой-нибудь твор? Или сам Евгений Павлович? "Любых сектантов всегда используют умные люди", вспомнил я слова Чемодана. А если и здесь такой же случай? Есть маньяки-изобретатели, а есть те, которые этими преступниками пользуются в своих целях. Может, этим умным людям нужны новые идеи, новые изобретения для получения прибыли. Нелегальная торговля. А бедняги-творцы думают, что они являются единственными последователями прогресса. Кто знает.

Голова у меня ещё сомневалась, а рука уже скомкала визитку и швырнула вниз. Бумажка упала недалеко от пропуска. Прощай техническое творчество: звездолёты, антигравитаторы и телепорты. Не хочу, чтобы мной опять играли в свои игры какие-то ушлые дяди. Но всё равно меня сомнение царапало внутри.

— Давно ждёшь? — подошла ко мне Валька.

— Сутки ещё не прошли, — улыбнулся я.

— Постоим или погуляем?

— Давай постоим.

Некоторое время мы стояли и слушали капель.

— Ты молодец, — неожиданно похвалила меня Валька. — Я думала, ты зациклился на своём лоферстве. А ты, оказывается, можешь и карьеру сделать. Уважаю.

Я с такой злостью посмотрел на неё, что она испугалась.

— Я что-то не то сказала? — удивлённо заморгала бывшая супруга.

— Откуда ты всё знаешь?! — спросил я свирепо.

— Подруга в администрации работает. Рассказала.

— И ты решила сразу же со мной встретиться. Понятно. На кой тебе нужен был бестолковый лофер! А сотрудник областной администрации понадобился. Хлебное место, хорошая должность. И вдруг старые чувства проснулись, ага? Какое совпадение!

Мои нападки не смутили Вальку:

— Причём тут должность? Я просто увидела, что ты способен работать. Значит, ты стал более ответственный, более сознательный.

Я заметил, что, хоть мы и не разговаривали явно до сих пор о воссоединении нашей семьи, разговор наш вертелся вокруг этого постоянно.

— Я рада, что мои слова наконец дошли до тебя, — подытожила Валька. — Приятно ведь чувствовать себя мужчиной, кормильцем, сильным и уверенным в себе.

— Самовлюблённым зазнайкой, — пробормотал я, вспомнив Дашу. Но бывшая супруга уже не слышала меня.